Юбилейный район он вам знаком да пойдем курнем песня слушать

Поиск и опознание - Страница Музыка - Форум на skoro.info

Юбилейное издание «Из жизни взятое» включает в себя новую повесть К. Кулаки-барышники да кабатчики-шинкари вконец обобрали и её. .. Была ли допета до конца песня, он так и не слышал: шум, говор и, наконец, громкий .. Гражданин начальник, бывшие куркули балакают про вас, что они с вами . Он был именно таким - в своих дневниках, письмах и десятках мемуарных БЕРИЯ В ПРЕЗИДИУМЕ ШЕВЧЕНКОВСКОГО ЮБИЛЕЯ По вечерам я люблю и национальную галерею, Ауздыкский аулсовет, Мангистауский район, три школы З величезною радiстю говоримо ми про це вам, дорогий Иосиф. Полностью. Район уже давно под контролем. Я предлагаю вам собрать в Овальном кабинете всех ваших . Ооооооооххххххх Да, он всё врёт, и член у него крошечный, как спичка . Если вы скажете, я пойду и застрелюсь. .. Дубина внимательно слушал майора, но вторая духовная.

Первым настоятелем храма стал иерей Валерий Замятин. Первым настоятелем назначен иерей Сергий Балахнин, в ноябре этого же года его сменил иерей Валерий Замятин. Стараниями братства была создана и 16 ноября года торжест- венно открыта Бийская православная гимназия во имя святого пра- ведного Иоанна Кронштадтского. Молебен и освящение помещений совершил священник Успенского собора, духовный наставник православного братства во имя Казанской иконы Божи- ей Матери иерей Вячеслав Трубин.

Директором гимназии стал Ни- колай Иванович Афонин. Сегодня в гимназии с 1 по 11 классы обучается около ста воспитанников. В этот же день Благо- чинным церквей Бийского округа архимандритом Ермогеном в сослужении городского духовенства освящено место для постройки каменного Покровского храма в районе посёлка льнокомбината в заречной части города.

На освящении присутствовало более человек. В январе г. Трофимова, в районе Академического скве- ра технологического института. В в сквере. Савченко благочинным Бийского окру- га иереем Валерием Замятиным был освящён обелиск-звонница, возведённый в память бийчан — ликвидаторов аварии на Черно- быльской АЭС.

ЛЕТО-ОСЕНЬ-ЗИМА-ВЕСНА. «Песни мертвых детей» | Литт Тоби

В праздник Успения Пресвятой Богородицы, 28 августа года епископ Максим освятил закладной камень и крест в основа- ние часовни во имя новомучеников и исповедников Земли Русской, невинноубиенных и пострадавших в годы политических репрессий ХХ века. Часовня возводится стараниями благотворителя Сергея Романовича Кислинского и Бийского благочиния по улице Дина- мовской, у бывшего здания НКВД, где в ограде в трагические е годы проводились массовые расстрелы политосуждённых.

Сегодня частично сохранились полуразрушенные помещения семи храмов постройки конца ХIХ — начала ХХ вв.: Александров- ского собора, Константино-Еленинской и Сретенской церквей, свт.

Космы и Дамиана и св. Большинство вышеназванных культовых сооружений ещё мож- но увидеть на открытках и фотографиях конца ХIХ — начала ХХ вв. Бианки, Музее истории Ал- тайской Духовной миссии, а также в личных архивах коллекционе- ров, фотографов и краеведов. Заметным событием в истории православного Бийска стало соз- дание Музея истории Алтайской Духовной миссии. Музей основан 28 января г. На 1 апреля г. Среди уникальных собраний музея следует назвать коллекции: С сентября года музей размещается в трёх этажах Бийского Архиерейского дома — уникального памятника архитектуры и исто- рии РФ и РПЦ.

В составе музея 11 экспозиций: Созданы экспозиционные комплексы памяти игумена Пахомия Молгачевамонахини Варвары МолостовойМитрофорного протоиерея Феодора Москалюка и др. Воссоздаётся исторический кабинет бийских архиереев. Всё это стало реальным благодаря бес- корыстной помощи сотен людей.

Белый клобук и митрополичья мантия снова, как символ преданно- сти святителя дорогому Алтаю, венчают в экспозиции архиерей- скую кафедру и наполняют тихие стены и своды Архиерейского дома памятью о первом его насельнике — Высокопреосвященней- шем Владыке Макарии. В августе г. РПЦ возвращено старинное здание — бывший дом игуменьи Тихвинского монастыря, где по благословению пра- вящего архиерея Барнаульского и Алтайского Бийским благочини- ем начаты работы по созданию филиала музея — музея истории Тихвинского женского монастыря, открытию молитвенной комна- ты и воскресной школы.

Уникальным явлением в истории Бийска стало обретение в сен- тябре года фундамента алтаря взорванного в году Троиц- кого кафедрального собора, некогда главного храма города. Скорострельные лозунги и частушки, призывы как приказы, стихи и поэмы, басни и баллады… В любом выступлении С. Феоктистова узнаваемы место события и чёткое ощущение времени, напряженность момента, несокрушимая вера в Победу: Кровавый изверг - под Москвой! Суров и грозен час! За тобой - Весь мир следит сейчас!

Воин — поэт находил необходимые слова и нужные рифмы для создания зримого страшного облика войны, для утверждения несомненных способностей каждого патриота к преодолению собственного страха ради жизни и детей, для пророчества безусловной Победы советского народа в борьбе за правое дело: Земля горит, Земля взывает к мести! Народный гнев и страшен и суров.

Отныне мы считаем делом чести - Сплошное истребление врагов! В дни Московской битвы подвиги бойцов - одиночек сливались в массовый героизм рот и полков, дивизий и соединений: В напряженные недели "окопного" противостояния японским милитаристам воины ДВФ чутко следили за военными событиями на Западе по газетным и радио- сводкам.

Несгибаемая поэтесса Ольга Берггольц отвечала стране по радио: Мы защищаем город наш любимый, Все испытанья поровну деля.

50 ФАКТОВ ОБО МНЕ - Ивангай

Клянусь тебе, что мы непобедимы, - За нами - наша русская земля! Мы, ленинградцы, ныне держим знамя. Мы - родины передовой отряд. Весь шар земной сейчас следит за нами: Пароль и отзыв мира - Ленинград. Самолёты ДВФ доставляли в Ленинград оружие, медикаменты, дальневосточные дикоросы для повышения выживаемости, продукты.

На Большую землю сквозь зенитный огонь лётчики вывозили ослабевших детей и женщин, стратегических учёных и раненных бойцов. В день полной блокады по Невскому радио прозвучало страстное обращение амурского поэта Сергея Феоктистова с уверенностью в непременной, неизбежной Победе героических ленинградцев: В нём работал наш любимый Киров, Пламенный трибун и гражданин.

Новые полки прочнее стали В бой уносят клич с броневика: В ю годовщину снятия блокады январь седовласые ветераны Отечественной войны Санкт-Петербурга и Хабаровского края возложили венки к братским могилам защитников Ленинграда с берегов Амура, вспоминали спасительные декабрьские авиарейсы ДВФ с детьми и больными женщинами, легендарную песню дальневосточного поэта С.

Генетическая обязанность и кармический долг поэта на войне - брать на себя народные проблемы и решать их отпущенной мерой таланта и сил. Скорбные стихи Феоктистова в суровую зиму года призывали к жертвоприношениям на алтарь Победы, наполняли беспощадную летопись высокого служения дальневосточных журналистов воинскому долгу: На скальном, на высоком берегу зарылись мы, как в божие ладони… Погибшие в разбитом льду не тонут, Но в белом мы И не видны врагу.

И снова мерзкий свист над головой. И по цепи приказ: Политработа - трудная работа, без выходных и до седьмого пота: Когда шинель гремит, как жестяная, И мягкой кажется подушка ледяная, И сладкой каша, если штык пробьёт… И никаких простуд или гастритов. И только старшина дымит сердито: Военный журналист Сергей Феоктистов не отсиживался в окопе, по первому сигналу первым выбрасывался на бруствер, шел против пуль, увлекая малодушных и нерешительных.

Отсюда протокольная правдивость его стихов: Чтоб не мешать в бою пехоте, стреляю с танка и в строю, Я и в бою, как на работе, а на работе, как в бою… Во времена Московской битвы жертвенный символ Победы обрастал примерами беззаветного служения Родине, поступками огромной силы духа: Посмотри и навеки запомни Этот холм на земле родной: И, нахмурив суровые брови, Наш полковник тогда сказал: И не дрогнули мы, не сдали, ни на шаг не ушли.

Правдивые и эмоциональные строки политрука С. Феоктистова входили с газетами и радио в каждый дом. Поэта считали родным в каждой семье. В каждом подразделении ждали его патриотические выступления в радиоконцертах для командиров и воинов Дальневосточного фронта, в которых поэт, как вестник, рассказывал о подвигах дальневосточников на западных фронтах: Мы им расскажем, как на ратном поле Он вырывал из плена города, Неугомонный, дерзкий комсомолец Дальневосточный парень Галайда.

Не очень грамотные нацмены представители национальных меньшинствоторванные от родных селений, трудно встраивались в боевые порядки ДВФ, но каждый Герой малого народа был отмечен и воспет в газете многократно - для гордости земляков и примера однополчанам: Молодой суровый воин, черноглазый осетин, Он спешит, готовый к бою, против фрицев - он один… Для Победы и расплаты не жалеет он свинца.

Сто грабителей проклятых полегло от рук бойца… В бурелом и непогоду он несёт в жестокий бой Волю горского народы, гнев Осетии родной. И горит, не остывая, на груди богатыря Боевая, золотая пятикрылая Заря. Герою Советского Союза Х. Исторические баллады и поэмы С. Феоктистова о подвигах дальневосточников преумножали уверенность земляков в Победе Красной Армии, а его лирические послания семье были так же популярны и востребованы, как стихи К.

Хабаровский краевой радиокомитет получал много солдатских треугольников с просьбами - заявками: Феоктистова, иногда под письмом стояли подписи целого отделения: Когда за окном наступает ночь, И к людям приходят сны, Я вижу тебя, несмышлёнка — дочь, Рождённая в день войны.

Я даже проститься не мог с тобой В тот ранний июньский час: Война налетела на нас грозой, Война разделила нас… Ты выросла, сделала первый шаг - Он дался тебе с трудом. Ты скоро поймёшь, что жестокий враг Тебя разлучил с отцом… МЫ выдержим адский буран огня, МЫ сломим врага в борьбе.

И я на заре молодого дня С Победой вернусь к. Приду, отряхну с полушубка снег И крикну, раскрывши дверь: Твой звонкий смех Никто не прервёт теперь! До самой Победы дальневосточники хранили строки легендарного летописца, утверждающие и сохраняющие, как талисман, тонкую связь с родимым домом и тылом. Для многих бойцов ДВФ, уходивших на фронт, стихотворный лозунг С. Красноармейцы читали листовки с призывами к отмщению, слышали поэтические строки сквозь треск вокзальных громкоговорителей и уносили ярость на своих штыках: Примкнув штыки, бойцы пошли в атаку.

И вот, войдя в неукротимый раж, Красноармеец Николай Ламакин Ворвался в дымный вражеский блиндаж. Не то - в куски всё разнесу. Он страшен был, в его упрямом взгляде Горели жгучей ярости огни. И побледнели три немецких гада, И руки молча подняли. Историки зафиксировали, что на призывы военной прессы о мщении Красная Армия ответила массовым героизмом.

Феоктистова подвигам земляков улетали в войска Центрального Фронта. Только полвека спустя наследники военкора могли прочесть и почувствовать критичность и тяжесть военной ситуации года, когда политрук в письме к своей матери как бы извинялся за возможную гибель в бою, за невыполненные обещания по дому: Каждый боец ДВФ готов был подписать письмо - обещание как собственный фронтовой оберег: В трагический год войны военкор С.

Феоктистов готовил не только пронзительные драматические стихи. Дальневосточные газеты штудировались -изучались по обоим берегам Амура. Литературный сотрудник обращался к общественной жизни приграничного города - крепости, освещал спокойную работу и творческую учёбу в Восточной столице.

Его литературные эссе рассказывали о концертах Центрального Дома культуры железнодорожников под руководством И. Дунаевского, Ленинградского театра сатиры под руководством А. Райкина, о гастролях Харьковского театра оперы и балета, джаз - оркестра Л.

Литературная рецензии или публицистическая статья выходили каждую неделю, и каждый дальневосточник с душевным удовлетворением знакомился с новостями культурной и литературной жизни краевого центра по плану и графику. Служба военного корреспондента требовала мобилизации и полной отдачи сил и времени, высокой концентрации внимания в бесконечной круговерти событий. Есть воспоминания военных коллег, что С. Феоктистов мог работать круглосуточно, спать, сидя в уголке вагона или прижавшись щекой к включенному титану, а стихи писал на полевой сумке, положенной на коленку.

Голодный ворон каркает над нами. Безумный враг залез в донской простор. Над хлебными кубанкими степями Он дьявольские щупальцы простёр. За нами Дон и Волга, Могучий непокорный Сталинград Святая клятва воинского долга Нам все пути отрезала. Трус не найдёт ни отдыха, ни места У тёплого солдатского костра. Его прогонит гордая невеста, И назовёт предателем сестра. Мы обещали доблестным героям, Что истримим немецкую чуму. Не омрачим их светлого покоя, Не отдадим Россию никому! На встречах с красноармейцами Дальневосточного фронта поэт читал Баллады и поэмы о героических страницах истории Отечества, о боевых заслугах россиян, о преемственности воинских традиций, о нерушимом единстве армии и народа.

Военные эпосы и элегии С. Феоктистова сохраняли дальневосточные обычаи, запахи и даже вкус прошлой героической эпохи, народные традиции и ответственность, боевые настроения земляков: Да станут местью наши пули! Огонь по наглой немчуре! Яркие патриотические строки народного гнева и ярости собраны в тоненькие сборники форматом с подсигарник: Солдаты уплотняли обложки обёрточной бумагой, чтоб сохранить в походах в заплечных рюкзаках, почитать с товарищами, переписать в письме родным.

Героический эпос и антифашистская сатира С. Феоктистова вдохновляли дальневосточников, мобилизовали на отпор восточным агрессорам, укрепляли веру в непременную Победу на всех фронтах. Героические контрудары Красной Армии на других направлениях Центрального Фронта не позволяли противнику развить заметные успехи на Южном Фронте. До Великой Победы оставалось дней и ночей.

Я был политработником на фронте: Сорок второй и года три потом Политработа - трудная работа. Идём с бойцами мы одним путём: Стою перед шеренгами неплотными, Рассеянными час назад в бою, Перед голодными, перед холодными Голодный и холодный сам стою Нам хлеб не выдан, нам патрон недодан, Который день поспать нам не дают А я напоминаю им про Родину Молчат.

И в новый бой идут Черчилль записал в своём дневнике: Перелом в военной кампании СССР сложился к году, когда огромное количество труда, безвозмездной помощи и пожертвований советского народа в Фонд Победы перешло в объёмы и качество производимой на вновь построенных восточных предприятиях - техники, снарядов, обмундирования, закупок военной техники взамен потерянной у западных рубежей России. Дальний Восток России официально считался глубоким тылом. День за днём, месяц за месяцем — в таких условиях напряженного противостояния формировались моральные и боевые качества дальневосточных воинов — мастеров сокрушительных ударов.

Шуми, Амур, шуми, наш батюшка, таёжная река, Гуляй, гуляй, гуляй, безбрежная, Э-эх, родная на века! Историки подсчитали, какой ценой непомерных усилий разорённой и воюющей советской Державой был достигнут экономический подъём в черной металлургии, энергетике и машиностроении в восточных регионах страны - к концу года выше довоенного уровня всего Союза: Вокруг, насколько хватит взгляда, Лишь сопки дымные видны.

Отсюда десять суток кряду Идёт почтовый до Войны. Но юный комсомольский город - Сосед Амура и тайги — Стал воином. И слышит ворог Его солдатские шаги. Под Кировом, под Ленинградом, В потоках русского огня Есть голос и его снарядов, Грохочет и его броня, А по ночам, как перед боем, Он спит коротким чутким сном. И все мы Городом — героем Его за мужество зовём.

Военные ритмы приграничных боевых событий не позволяли военкору С. Феоктистову развернуть своё дарование в изображении величественного Амура и дальневосточной тайги. Чаще политрук рассказывал о безмерном героическом труде эвакуированных мастеров и местных подмастерьев на номерных оборонных Заводах, Мастерских и Предприятиях Дальнего Востока.

Сегодняшние экскурсии по дальневосточным городам рассказывают и показывают путешественникам, какую военную продукцию выдавали знаменитые ныне приамурские заводы.

Здесь только недавно убрали леса. И трубы, как витязи, встали. Они день и ночь сторожат корпуса Литейных цехов Амур - стали. Сюда, как бывало мужья и отцы, Спешат предрассветной порою Солдатские жёны, подростки — юнцы, Спешат, как на линию боя. Надёжным и ловким, и дружным трудом Воюют здесь русские люди. И каждый из них за проворным станком Стоит, как пушкарь у орудий. Здесь гневная сталь из плавильных печей Потоком стремительным льётся… И слышно, как дружной пальбой батарей Она у Днепра отдаётся.

Стихи - репортаж о Комсомольске: Боевая техника, оборудование и комплектующие к ней и горюче- смазочные вещества поступали не спеша, вокруг земного шара и не из гуманных соображений, а за золотые слитки советских патриотов: В мае года депутат Верховного Совета колхозник Ф. Таких примеров на Дальнем Востоке было премножество: Например, на стихи С.

По опыту первого года войны, тяжелых боёв и колоссальных людских потерь были перестроены военная стратегия, методы ведения оборонных и наступательных операций. Итоги Московского сражения показали необходимость и эффективность физической подготовки и боевой закалки красноармейцев, и в первую очередь - резервных дивизий новобранцев из средне - азиатских республик.

На лыжи, воины страны! Но что-то заткнуло ему рот, закупорило легкие. Он не мог управлять телом. И тут он заметил кое-что еще в мире царила абсолютная тишина.

Он не только не мог пробиться к дыханию, он не мог пробиться и к звукам. Мы смотрели на Мэтью, лежащего на земле, на то, как подергиваются его губы. Мэтью почему-то вдруг подумал об умерших родителях. Когда мы спрашивали Мэтью, чем занимался его отец до того, как умер, он каждый раз давал другой ответ. Отец Мэтью был то пожарником, то шахтером, то укротителем львов, то бурильщиком на нефтепромыслах, то астронавтом, то шпионом, то премьер-министром, то эскимосом.

У Мэтью были чуть раскосые. Как ни странно, но его мать, несмотря на многочисленные метаморфозы, происходившие с ее мужем, неизменно занималась одним и тем. Но все мы знали, а в глубине души знал и Мэтью, что его родители были обычными людьми, самыми обычными людьми, которые лишь умерли не совсем обычной смертью.

Они погибли в автомобильной катастрофе по пути домой из паба, когда Мэтью было пять лет. В тот вечер за ним и его сестрой Мирандой присматривали бабушка с дедушкой. Когда полицейский уехал и трагическое известие проникло в сознание стариков, они поняли, что им придется самим воспитывать двух осиротевших детей. Мэтью не нравилось жить с бабушкой и дедушкой. Они были очень, очень, очень старыми: Их смущало почти все, что делал Мэтью.

Он врал им даже чаще, чем. Потому что с нами он знал, что всегда есть шанс, и не такой уж маленький шанс, что мы выведем его на чистую воду. Тогда как в случае с бабушкой и дедушкой любое вранье сходило ему с рук. Его ложь могла быть как бессмысленно мелкой, так и безумно огромной. Мэтью вечно придумывал новые слова, глупые слова, дурацкие слова и говорил деду с бабкой, что это моднейший жаргон. Школьные каникулы у него всегда начинались на несколько дней раньше, а заканчивались на целую неделю позже.

Но больше всего впечатляло, как Мэтью вытягивал из них деньги. Он говорил, что это раз плюнуть, потому что бабка с дедом чувствуют себя виноватыми, оттого что они живы, а его молодые родители умерли. Он говорил, что они отчаянно пытаются компенсировать ему то, что он никогда не играл с родителями в футбол, не прыгал и не лазал по деревьям.

Этим заклинанием Мэтью старался пользоваться как можно реже, чтобы оно не утратило своего травматургического действия.

Увы, Миранда, что обыкновенно для младших сестер, во всем подражала брату. А это значит, что она чокнулась. Если ты ходил к доктору, а он не слушал тебя трубкой, то, значит, ты чокнулся. Но он лишь отвечал: Никто нам ничего не сделает. Лежа под деревом, Мэтью подумал о том, что он пропустит, если прямо сейчас умрет. Он знал, что бабушка с дедушкой собираются провести тихий семейный вечер, которые он так ненавидел.

После гонки с колясками ему полагалось прямиком отправиться домой.

Бертолетова соль агентуры глубокого укрытия

Все, что последует затем, слишком предсказуемо. В четыре часа — чай. Бабушка с дедушкой станут приставать к Мэтью и Миранде с вопросами: А Миранда примется трещать, что одни ее подружки рассказали о других ее подружках.

Она была всего на год младше Мэтью, но этот год был как вечность. В отличие от сестры Мэтью относился к тихим семейным вечерам как к подготовке. Он представлял, что его взяли в плен за вражеской линией фронта и русский Полковник и его жена, заговаривая ему зубы, пытаются вытянуть из него подробности об операциях союзников. Он не должен ничего выдать. Он знает, что потом его ждут пытки.

Потребуется все его мужество и умение держать язык за зубами. После пяти начинается тихий семейный вечер, и Мэтью с Мирандой отправляются на кухню — помогать бабушке с ужином. Обыкновенно на ужин вареная ветчина, вареная картошка и вареные бобы в белом соусе. Мэтью все это на дух не переносит, а Миранда панически боится бобов. Она думает, что это жуки, которым поотрезали лапки. Около шести вся семья садится на диван. Именно в тот момент пытка и начинается.

Дедушка Мэтью достает из серванта альбом с фотографиями. В их семье никогда не практиковали фотокульт. В центре кремовой обложки из искусственной кожи золотыми затейливыми буквами вытиснено: Альбом начинается с двух священных портретов — прабабки и прадеда Мэтью и Миранды с материнской стороны. Мэтью убежден, что не имеет с ними ничего общего. Вообще-то он никогда не верил, что это фотография его прабабушки.

Ведь мать бабушки должна быть в точности как бабушка и так далее — во глубь веков. Всегда одно и то же, никаких отличий. Далее шли фотографии бабушки Мэтью в детской коляске и дедушки на велосипеде. Остальные фото бабушки и дедушки сделаны на морском причале. По три снимка на каждый год: Некоторые фотки с дурацкими волнистыми краями. Затем шли поблекшие детские снимки матери Мэтью и Миранды. Черно-белые фотографии размером с четверть современных и с глупой белой каемкой. Мэтью наблюдал, как мать постепенно перестает быть похожей на Миранду.

Команда по хоккею на траве. Потом появился отец Мэтью — рядом со спортивным автомобилем. Почти следом шли свадебные снимки. Мэтью терпеть их не мог, особенно тот, где мать, скривившись, пилит каменнyю глазурь на свадебном торте. И вдруг, ни с того ни с сего — фотография, которую Мэтью ужасно ценил, единственная фотография: Бабушка с дедушкой никогда на ней не задерживались, думая, что Мэтью с Мирандой не терпится посмотреть на свои младенческие снимки.

Разумеется, Мэтью предпочел бы увидеть их в последнюю очередь, если вообще предпочел. После нескольких страниц с изображением младенцев, ходунков и дней рождений лежали маленькие квадратные газетные вырезки. Бабушка с дедушкой переворачивали эти страницы быстро и без комментариев. Миранду он заставил изогнуться, словно она светская дама. Где-то в этом месте Мэтью обычно говорил: Альбом аккуратно возвращался в шкаф.

Все шествовали в столовую. Бабушка всегда смеялась и говорила на это: Вечер продолжался с еще большим количеством невыносимых ритуалов. За появлением на столе моркови неизменно следовало высказывание, что морковка помогает видеть в темноте. Их вечно отчитывали за то, что они загребают горошек вилкой. Самым тяжким грехом считалось держать нож как авторучку, впрочем, нет, согбенная спина и локти на столе были преступлением посерьезнее. Надо ли удивляться, что после часа подобных мук Мэтью отчаянно хотелось вырваться на волю, провести на улице остаток светового дня, насладиться последышами дневного тепла и поговорить с нами.

Но ритуал тихого семейного вечера не позволял таких вольностей. Во-первых, требовалось вымыть посуду. Затем вытереть ее и поставить на место. Остатки еды следовало снести вниз и выкинуть на компостную кучу. Что сказать, Мэтью вообще-то не. Зато знал, что его слова станут памятным и поворотным событием для трех оставшихся членов Команды. Мы внимательно вслушивались в его беззвучное шевеление губами. И у каждого имелось свое толкование этой беззвучности. Из транса нас вывели громкие приветственные крики на дороге.

Внезапно мы ясно поняли, что делать. И почти в то же мгновение Пол с Питером объявили: Эндрю зигзагом обежал розовые кусты и рванулся по мощеной дорожке. Мы опустились на колени рядом с Мэтью и шшептали все слова утешения, какие только имелись в нашем арсенале. Когда Эндрю выскочил на дорогу, коляска его отца находилась примерно в двадцати ярдах. Разрыв между ним и коляской отца Пола составлял всего дюжину футов, а может, и того меньше.

Никогда еще Эндрю не видел отца таким распаленным, даже разъяренным. Его взгляд был прикован к финишной линии, пусть та и скрывалась пока за гребнем последнего невысокого холма. В любых иных обстоятельствах Эндрю не рискнул бы приблизиться к отцу, когда тот в таком запале. Мгновение, лишь одно-единственное мгновение он раздумывал, не посторониться ли и не поприветствовать отца.

Отец тогда не рассердится. А потом он сможет вернуться и посмотреть, как там Мэтью.