Я под балконом что до боли мне знаком

Всё будет хорошо / skoro.info

я под балконом что до боли мне знаком

В бреду, с прерывистым дыханьем, Я всe хотел узнать, до дна: Каким таинственным страданьям Царица в . отворяй же скорей Тайным знаком серебряной палочки! Вдруг с балкона Раздался голос: "Мальчик мой! . Поверь мне: я смехом от боли лечусь, Но в смехе не радостно мне!. Наказание — штраф до 50 тысяч рублей, ато илишение свободы на срок до Но когда мне в полиции стали показывать южные лица, я сбилась и а при въезде на эту территорию установлен знак «Жилая зона». Впрочем, сама жертва водительской агрессии до сих пор чувствует головную боль и. Я не выспался, мне тяжело, я не выучил уроки», то его родители сказали И то, что на первый взгляд, как кажется, нам принесет большую боль, Поэтому я выработал как некоторый выход для некоторых ситуаций следующую тактику. Тогда задумайся: а, может, это знак от Бога, чтобы я не слишком.

Мы не знаем, что хочет Бог от меня лично и от тебя лично, ибо того, что Он хочет от меня, Он может не хотеть от. Он не хочет от всех одного и того. Каждый имеет свой путь. И столькие ошибки, приносящие нам сильную боль, совершаются на этом пути. И проходят годы, мы поступаем оплошно и переживаем. Мы идем в том направлении, которое, нам кажется, приведет к хорошему, а оно в конце приводит нас к плохому.

Всё в конечном итоге ведет к добру. Но нам же больно. И воспринимаем всё то, что с нами происходит, как житейские неурядицы. Мы расстраиваемся и разочаровываемся. Наше упорство должно уважать знаки, подаваемые Господом и предупреждающие: Тебя беспокоит какой-то вопрос. Конечно, если ты пнешь ее ногой и выломаешь, то в результате сможешь войти внутрь, но это произойдет через взлом.

Самая прекрасная дверь, которую открывает Господь в нашей жизни, по-моему, это та дверь, которая открывается легко и свободно. Конечно, с усилием и упорством, но без эгоистического давления.

При этом наше упорство должно уважать знаки, подаваемые Господом, и не настаивать чрезмерно, но принимать эти знаки, предупреждающие: И еще одно уточнение.

  • Rido (Zloy) & KripMus – Я под балконом
  • Всё будет хорошо
  • Журнальный зал

Всё, что я говорю тебе сегодня, как и всегда, не есть истина в последней инстанции. Я не знаю, прав ли. А, может, на самом деле всё и не.

Но я говорю то, что понял исходя из прочитанного, услышанного и рассказанного тобою. Вот, к примеру, едет один человек в аэропорт. Билетов нет, и ему говорят: И вот он ждет своей очереди, и с нетерпением, и с молитвой стремится получить местечко на этот рейс. Он даже молится и просит Бога: Вот выкрикивают несколько имен, его имени не называют. В конце концов он остается без билета. Самолет улетает без. Он очень расстроен, огорчен, возмущен, нервы на взводе.

То, о чем я говорю, случалось со многими. Многие или же потому, что опоздали в аэропорт, или же потому, что им не хватило места, не попали на нужный рейс. Спустя несколько минут после того, как самолет взлетел, все вдруг слышат жуткую весть: И тот человек, который только что убивался и причитал: Если бы я был в этом самолете, я бы погиб! А теперь я жив! А ведь мне так хотелось во что бы то ни стало попасть на этот рейс, я так упорствовал, так наставил на своем, и вот на тебе — страшно представить, что бы со мной сейчас было!

Он является мне и говорит: Ну хорошо, тот, другой, он не попал на рейс и спасся. Почему со мной случилось это? Я не знаю, что ему ответить.

я под балконом что до боли мне знаком

Потому что на самом деле феномен жизни, таинство жизни превосходит наше разумение. Единственное, что я могу сказать ему: Ты спроси Того, Кто есть Распорядитель нашей жизни. Ты спроси Того, Кто определяет, и регулирует, и знает всё. И направляет обстоятельства туда, куда направляет, для каждого из. Он знает, сколько мы будем жить, когда уйдем, при каких обстоятельствах нас застигнет конец.

Лишь только Он один знает, как и. Я и в самом деле нахожусь в растерянности. Но я знаю, что тот, кто в итоге выжил, после такого становится более зрелым, иначе смотрит на мир. Я скажу об этом. Я и так довольно долго держал тебя в напряжении. Некоторые, услышав это предложение, говорят: Просто сидеть сложа руки и ждать?

Нужно делать те дела, которые ты должен делать, нужно строить планы. Прощу прощения, сказал тот же человек. И на том спасибо, подумал. Почему я не умер раньше. Ну что ж, повторил Корсак. А я ужасно не люблю, когда мысль начинают излагать со слов "ну что ж". Я наспех оделся, достал из шкафчика документы сам достал, по собственной инициативе, и в сопровождении Корсака и двух пришедших с ним полицейских вышел на лестничную площадку.

я под балконом что до боли мне знаком

Двери соседних квартир были приоткрыты, я заметил несколько впившихся в меня пар глаз. Так должно было кончиться. Но что должно было так кончиться. Внизу возле дома, рядом со "скорой помощью", стоял легковой автомобиль. На крыше крутились разноцветные мигалки. Я заметил, что левая красная, а правая голубая. Иногда увозили на поезде. Оба полицейских сели спереди, а мы с Корсаком сзади.

Машина выехала на сумрачную улицу и сразу попала в пробку. Под блеянье клаксонов мы медленно катили к площади Трех Крестов. Вялое движение в вялом городишке увядшего континента, подумал. Руины позабытых войн, скончавшихся режимов, незавершенных цивилизаций. Какая-то утренняя звезда, наверняка поддельная, таращилась на долину улицы.

Я, кажется, умираю, прошептал. В свете уличного фонаря я увидел его аккуратную макушку. Вероятно, он очень заботится о своих мягких, как цыплячий пух, волосенках, упрямо отступающих к затылку. Боязнь облысеть приучает мужчин к педантичности.

Девятнадцать, сказал он, поглядев на пустое запястье. А мне казалось, раннее утро. Я где-то потерял целые сутки. Что со мной случилось. Откуда я все это знаю. Или я читал в газете. Он так печется о своих волосах, а у меня волос слишком. Я бы мог оставить их ему в наследство. Мне они уже надоели. Горбачев идет, сонно сказал.

Вон там, возле бутика. Все, уже вошел в подъезд. Корсак поглядел на меня настороженно. Врач был похож на Юлия Цезаря. Тот, что приехал с вашей бригадой. Вы, наверно, кроме права изучали психологию?

Хорошо бы у нас были огромные, с дом, морозильники. Пока все не забудется, пока настоящее не станет прошлым. По полицейской рации слышны какие-то посторонние разговоры. Кто-то кому-то желает спокойной ночи. А может, она вдруг встанет, встанет и пойдет, обнаженная, в ванную. Мы вышли из машины перед комиссариатом. Я знал этот дом, обыкновенный доходный дом.

Когда-то меня приводили сюда патрули. Когда-то я интересовался политикой и любил свою несчастную родину. Около грубой деревянной двери, которую неизвестно зачем много раз выламывали, корежили ломами и обливали краской, около этой двери лежала на тротуаре цыганка, прижимая к себе спящего ребенка. Увидев нас, она стала жалобно просить на незнакомом языке милостыню. А внутри шел ремонт. Стояли обросшие известкой козлы, на полу валялись газеты былых эпох, суетились маляры в бумажных треуголках.

Журнальный зал: Иностранная литература, №1 - ТАДЕУШ КОНВИЦКИЙ - Чтиво

Прямо, прямо, сказал Корсак и повернул налево. Мы подошли к двери, обитой ржавой жестью. Корсак отпер ее ключом, зажег свет и указал на две табуретки возле кухонного стола.

Я сел на ближайшую.

Стихи о маме

И вышел, не заперев двери. Я бы мог воспользоваться случаем. Хорошо бы закрыть глаза и оказаться по другую сторону. Бесконечные туннели, таинственные закоулки, неглубокие расщелины. Темно-серые панели на голых стенах. Кто-то что-то выцарапывал на этой серости. Протестующий крик души, а может, имя случайной подружки или застрявшие в мозгу афоризмы. В голове у него трехмерная модель вселенной. Он ни на минуту не забывает, что сине-белый чуточку сплющенный шар летит в мнимой пустоте.

Для нас ночь, а для него полоборота честолюбивой и самоуверенной планетки вокруг своей оси. Я вытащил скверный жребий из шапки судьбы. Во лбу тикает боль. К горлу подступает тошнота. На ходу причесал свой весенний пушок. Поставил на середину стола магнитофон в кожаном футляре и, как-то странно, но энергично развед локти, ладонями пригладил волосы на висках.

Вам придется ответить на несколько вопросов. Он защелкал клавишами магнитофона. Потом помычал по-своему и спросил: Ну, так как это началось? Тут лязгнула дверь, и в щель просунулась голова с физиономией американского президента. Мы собрали все, что смогли. Какой-то мусор, куча пыли и пуговица от немецкого мундира времен войны. Корсак кивнул, а когда дверь закрылась, вроде бы сочувственно меня подбодрил: Ну, я вас слушаю. Черты лица у него были довольно резкие, но как будто в последний момент смягченные создателем.

Он наверняка умеет улыбаться тепло и дружелюбно в соответствующих обстоятельствах. Не знаю, как. У меня все перепуталось. Прошлое, давнее и недавнее, вчерашний день и последняя ночь. Помню только, я маялся от скуки. Но мне всегда скучно. Пробовал чем-то заняться, ждал каких-то телефонных звонков. Но это была только попытка обмануть самого. Я вышел на балкон, поглядел на воробьев, они дрались, бесстыдно совокуплялись, ждали, что я брошу им крошки.

Тяжелые тучи разошлись, и из тумана выплыл Дворец культуры, на который я часто смотрю и ничего особенного не вижу. Потом пролетел самолет, вероятно, из Москвы в Париж, пролетел так высоко, что виден был только белый рыхлый след на чистом небе.

И тут я заметил, что эта белая полоса очень круто загибается вниз, и осознал, как мала наша планета и как опасно близок горизонт, за которым, под отвесным обрывом, чужие края, чужие моря.

Мне стало еще неуютнее.

Стихи о маме (Наталия Максимовна Кравченко) / Стихи.ру

Я почувствовал себя одиноким и не нужным никому, даже статистике, а может, даже самому Господу Богу. Хотя где-то в подсознании вертелось, что я приглашен на именины к милым, но тоже никому не нужным людям.

Я давно уже охладел к бессмысленным сборищам малоинтересных мне личностей, которые с рюмками в руках стоят по углам и беседуют обо всем, а значит, ни о. Мне страшно находиться в замкнутом пространстве с ближними, которых я избегаю на улицах. Я отгораживаюсь от них уставленным закусками столом, удираю на кухню, прячусь в ванной.

Когда-то мне нравилось общаться с незнакомыми или едва знакомыми людьми. Меня, точно охотника в лесной чащобе, охватывал азарт. То вдруг кого-нибудь очарую, то соблазню, то удивлю насмерть. Но со временем охотничий инстинкт притупился, надоело устраивать засады на небогатых, потрепанных, беспомощных ближних.

Им хочется получить от меня нектар оптимизма, амброзию бодрости, услышать простые, пускай даже затасканные слова утешения, но мне уже нечего раздавать. Я сам нуждаюсь в приятной лжи и хотя бы мимолетном восхищении. Такая милостын нужна мне как легкая понюшка дешевого наркотика, но я ее презираю. Оттого заранее думал об этой вечеринке с отвращением и целый день клялся себе, что скорее сдохну, чем выйду из дома. Обошел всю квартиру, вымел из-под безжизненных батарей свернувшуюся колбасками пыль, снял с полки книжку и попытался читать, включил и выключил телевизор, а потом вдруг быстро, чтобы не передумать, схватил пиджак и выскочил на лестницу.

Простите, перебил меня блондин. И стал нажимать клавиши; я услышал какую-то музыку, а потом собственный хриплый голос. Я не случайно начал с пространной преамбулы, мне хочется, чтобы вы поняли мое состояние, может, так вам будет проще разобраться в дальнейшем. Я на минуту умолк, а он, воспользовавшись паузой, странным автоматическим движением широко развел локти и пригладил ладонями пушок на висках.

За стеной кто-то ужасно кричал. Не знаю, у меня все путается. Но я стараюсь ничего не скрывать. Говорить только правду со своей колокольни, разумеется. Знаю, объективной истины не существует, так что пускай будет моя собственная, личная. Итак, я оказался на именинах, и все шло, как заведено. Только на этот раз там была одна незнакомая странноватая девушка.

Правда, странность ее почему-то меня не удивила. Вам, конечно, тоже встречались такие молодые женщины: Знаете, мне расхотелось говорить. Лучше вы задавайте вопросы. Корсак вскочил с табурета, пробежалс наискосок по комнате, а потом улыбнулся отчасти себе, отчасти.

Астрономию эту я давно забыл. Моя жена психолог, но и у нас есть свои проблемы. У президентов и бездомных бродяг. У фабрикантов и безработных. У дебилов и художников. Да, но я-то как раз думал, что у меня нет проблем, что они остались далеко позади. Однако эта девушка, эта молодая женщина, на первый взгляд чужая, наглая и неприятная, показалась мне откуда-то знакомой точно явилась из моей юности, из другой эпохи с другими нравами, точно специально для меня переоделась.

С некоторых пор я мало пью. Свое в жизни я уже выпил. И в тот вечер мне несколько раз предлагали рюмочку, но я отказывался и вдруг ни с того ни с сего под ее издевательским взглядом опрокинул целую стопку.

Мне доподлинно известны все формы нашего поведения: Итак, я все знаю и могу даже предвидеть гнусный автоматизм последующих жестов и шагов; короче, все это зная, я выпил вторую стопочку, чтобы расслабитьс и не ощущать банальности ситуации на этом банальном торжестве по случаю именин.

Потом, испытывая отвращение от того, что придется нести бессмысленную светскую чушь, вступил с этой особой в беседу, а вернее, в беззлобный поединок, словесную баталию. Как все самцы рода человеческого, старался быть язвительным и немного агрессивным, слегка развязным, а иногда даже остроумным. Мысленно я сам за собой наблюдал с ужасом, но несся вперед, готовый, впрочем, в нужный момент ретироваться. Еще четверть часика, говорил я себе, и смоюсь.

Подумаешь, какие-то пятнадцать минут, все равно к одиннадцати буду дома. До чего приятно наконец оказаться в собственной постели. Простите, Корсак щелкнул клавишами. Знаете, полгода назад у нас был такой случай: Впрочем, обокрал он классика девятнадцатого века. И вновь расступается вечная тьма, и губы с трудом разжимаются: Пришли мне, родная, незримый ответ из мира, которому имени. И, не боясь о стихи уколоться, как хорошо мне бродить среди грёз, нежностью всё заливая как солнцем, что расцветает в кронах берёз.

С неповторимой лукавой улыбкой ветка кивает в окошко моё, каждою новой подобной уликой И, единенье с тобой не наруша, всё безотчётно пытаюсь понять: На шкатулке овечка с отбитым ушком, к её боку ягнёнок прижался тишком. Это мама и я, это наша семья. Возвращаюсь к тебе я из небытия. Наша комната, где веселились с тобой, где потом поселились болезни и боль. Только ноша своя не была тяжела, ты живая и тёплая рядом жила.

Расцвели васильки у тебя на груди Память, мучь меня, плачь, береди, укради! Я стою над могилой родной, не дыша, и гляжу, как твоя расцветает душа. Помогаешь, когда сорняки я полю, лепестками ромашек мне шепчешь: А когда возвращалась в обеденный зной, ты держала мне облако над головой. И хотя обитаешь в далёком краю, ты приходишь ночами по душу мою. Я тебя узнаю в каждой ветке в окне и встречаю всем лучшим, что есть в глубине. Вот стоит моя мама - ко мне не дойти, - обернувшись акацией на пути, и шумит надо мной, как родимая речь, умоляет услышать её и сберечь.

Если буду серёжки её целовать, может быть, мне удастся расколдовать. Мама, ты лепесток мне в ладонь положи, петушиное слово своё подскажи Только знаю, что встретимся мы сквозь года в озарённом Нигде, в золотом Никогда. Я прижмусь к тебе снова, замру на груди О музыка, прошу тебя, играй, пои лазурью, зорями, морями Так тихо с неба окликает рай, который на земле мы потеряли.