Целуй и знакомся царь горы

Какие есть достижения в игре целуй и знакомься?

целуй и знакомся царь горы

Zaur S в игре Целуй и Знакомься. вчера Я открыл новый Целуй и Знакомься. 12 апр. Я получил достижение Царь горы уровня 3. Целуй и знакомься. Царь горы, с головными уборами, фанат и другие. Полная информация и список достижений, а также получение. Великое множество есть достижений в игре "Целуй и знакомься", ну например: Царь горы - получить поцелуев за столом.

Расстрел был назначен на следующее утро. А пока нас заперли вдвоем на сеновале, у которого двери были крепче, чем у каретного сарая, и совсем не было окон.

В абсолютной темноте сарая, пытаясь на ощупь определиться в пространстве, я случайно коснулся рукой Наталии Васильевны и моментально был ею агрессивно зацелован и удушен в объятиях. Словно это легкое касание явилось сигналом к давно ожидаемому действию. До сих пор голова кружится. Почему у меня такого наслаждения не было никогда раньше?

Как только прошла торопливая отдышка от безумно страстного секса, которого я никак не ожидал от такой вот скромницы, я окончательно уверился, что нынешняя Наталия Васильевна и есть ипостась моей Наташки из видений про Новую Землю.

А раз это все — сны, то почему ж не похулиганить? И нашептал на ухо баронессе, что мы могли бы здорово разнообразить так понравившееся ей занятие, и даже предложил. Я порядочная женщина, а не кокотка. Я хоть и медичка, но все-таки не готова к таким половым экспериментам, на которые и не каждая кокотка-то согласится. Пользуясь тем, что в темноте масленого выражения моего лица не видно, я без зазрения совести продолжил развращать молодую женщину отношением к сексу в третьем тысячелетии.

Одно время у меня даже гарем был из очень развратных женщин. А все курсистки делятся на тех, кто вырвался из дома, чтобы пуститься в столице во все тяжкие, и тех, кто, несмотря ни на какие соблазны, сохраняют себя для мужа.

Часто эти последние вскладчину снимают большую квартиру комнат на шесть-семь. Так, кстати, дешевле выходило, чем по отдельности комнаты снимать в меблирашках. И жили там общежитийным монастырем, куда мужчин не допускают ни под каким видом.

Еще раз хмыкнула значительно и договорила: В Москве, на Девичьем поле. А муж получил стипендию Академии наук и уехал в Армению ловить своих любимых жуков. Им к тому времени уже несколько таких коллекций было собрано в Зоологическом музее университета. А я… Где ты, Кай, там и я, твоя Кайя. Ловила жуков вместе с. Счастливое было время… В тесноте сеновала повисла пауза. Я обнял ее за плечи и пододвинул к своей груди.

Она прижалась ко мне и продолжила: Они бежали из Турции толпами, бросая все и спасая только жизнь. И проще, как оказалось, переправлять их туда через Грузию и Абхазию или вообще напрямик морем. В личной жизни остались только письма от Саши. Радовалась, наверное, больше его самого, когда его наградили золотым Георгиевским оружием за освобождение Вана.

И вообще полковницей жить гораздо приятнее, чем профессоршей, особенно когда идет война. А когда муж погиб, я сама ушла на фронт, но дальше армейского санитарного поезда меня не пустили. А когда Армения от России отделилась, прорвались санитарным поездом сюда через враждебную Грузию, спасибо абхазам — отбили. Но доехали только до Пензы… Некоторое время на сеновале установилась такая тишина, что стало слышно, как скрипят сапоги нашего часового за стеной сеновала.

Потом Наталия Васильевна возмущенно зашипела вполголоса: После такого наезда мне только и осталось явить свой аспект и поднять атрибут. А в тихом омуте Наталии Васильевны водилось целое стадо чертей. Их стоило только выпустить на волю. Утром нас, как ни странно, никто не потревожил. Хлеба — фунт на двоих и котелок колодезной воды. Вот и все события, не считая оправки в дощатом сортире во дворе. Время на сеновале тянулось медленно и как-то тягуче. Мы молчали, стараясь не говорить о неизбежном.

Только Наталия Васильевна, встречаясь со мной взглядом, неожиданно рдела и отводила. Когда меня вконец достало это напряжение, я попытался развеселить ее армейскими байками. А когда и они не прошли, то откровенно антисоветскими анекдотами про Ленина, Крупскую и Дзержинского, которые выдумали потомки к столетнему юбилею вождя революции. Смеялись над ними не только баронесса, но и конвоир за дверью. Тот просто угорал, хотя и понимал не. Часам к десяти — часы у меня не отобрали, даже не обыскивали — за нами наконец-то явились товарищи с винтовками числом в пять штук.

Командовал ими Михалыч с шашкой. Прямо во дворе управления волостью нас стрелять не стали — повели за околицу, через все село. Видимо в качестве дополнительного устрашения местных обывателей. Остальные только крестились вслед. За околицей, недалеко от дороги, на лугу возле плакучей березки уже образовалось маленькое кладбище.

Я насчитал восемь могильных холмиков без каких-либо обозначений. Михалыч мне выдал лопату и приказал копать в этом рядке девятую яму.

Да, сплетни по деревне разносятся быстрее скорости звука. Или это мы так ночью от страсти рычали, что все село переполошили? Вот и сейчас ее щеки стыдливо вспыхнули при словах Михалыча. А в глазах бесенята скачут. Поплевал на ладони и взялся за отполированный черенок лопаты. Лопата была тупая, и копать ею было трудно. Да и не было стимула особо стараться на этой работе.

Пока копал, прокачал обстановку. Рядом с нами находился только Михалыч, как смотрящий за земляными работами. А расстрельная команда, пятеро бойцов, стояла в отдалении. Лопата в умелых руках — тоже оружие, но не. До этих пятерых я отсюда и добежать не успею, как свинцом нашпигуют.

Вот тут и ляжем с тобой, ненаглядная Наталия Васильевна. В этот пензенский песочек. Жили с тобой мы недолго, но очень счастливо и умрем в один и тот же день.

Только снял дерн с нашей двуспальной могилки и углубился в землю на штык, как за спиной сипло прогудел клаксон автомобиля. В нем в полный рост стоял невысокий, чисто выбритый человек в кожаной куртке, весь перечеркнутый ремнями. На голове его из-под маленькой кожаной фуражки во все стороны вырывались жесткие кудрявые волосы. На околыше фуражки ярко рдела новой эмалью звезда. Убедившись, что все обратили на него внимание, этот человек выкрикнул: Я желаю знать, что тут происходит.

В селе Мехлис, не медля, машиной отправил очнувшегося Нахамкеса в Пензу. Перед отъездом тот потребовал меня явить пред свои светлые очи.

Оказывается, он узрел свои так и неубранные отрезанные ноги в медном тазу в каретном сарае и понял, что ему грозило. В ответ я ему не преминул наябедничать, что его ноги были бы совсем целые, если бы товарищ Фактор не расстрелял доктора Болхова. Мне же не оставалось ничего другого, как их ампутировать. И подозвав меня к себе, вложил в мои руки кобуру с ремнем. И откинулся на подушки заднего сиденья, подставив осеннему солнышку свой небритый подбородок. Автомобиль взрыкнул мотором и, мешая тяжелую пыль с сизым выхлопом, укатил в сторону губернского центра.

Прошли в каретный сарай, в котором Наталия Васильевна проводила уборку, ведь после вчерашней операции это почему-то никому из товарищей не пришло в голову. Несмотря на то что в том же помещении находился сам товарищ Нахамкес, которого они все ужасно уважали. Мехлис тут же спросил поднявшуюся с корточек баронессу: Умница все поняла и сделала молчаливый книксен. После чего круто повернулся и ушел в здание волостного правления. Наверное, с Фактором общаться.

Я положил подаренную Нахамкесом кобуру на стол и, освободив руки, стал помогать сестре милосердия с приборкой, потихоньку ей выговаривая: Вы простая сестра милосердия из мещан, ваша фамилия теперь — Зайцева. Если кто и услышал ранее, что вы Зайтц, то посчитает, что попутал.

Не так много внимания досталось вам от товарищей. Им в большом селе вдовушек и солдаток хватало. Не говорите никому, что были замужем, тем более — за полковником.

Book: Уплыть за закат

Надеюсь, что все это ненадолго и скоро с товарищами мы расстанемся. Не уживусь я с. И вас бросить у них не смогу. Молодая женщина встала, убрала ведро с мусором к входной двери, вымыла ладони у рукомойника и лишь потом сказала: Пока Наталия Васильевна готовила морковный чай, я рассмотрел гонорар за лечение от товарища Нахамкеса.

Длинная кобура формованной рыжей кожи. Ее откидное крыло крепилось шлейкой, которая продевалась через нашитый кожаный штрипчик и закреплялась в прорезь на медную кобурную кнопку. Надежно закрывает, но, когда требуется скорость выхватывания ствола, может быть критично. В кобуре был австрийский автоматический пистолет системы Манлихера, [14] изящный, как хортая. Изогнутая рукоять в руке сидит удобно, как влитая. Не у каждого австро-венгерского офицера такая.

Или с немецкими парабеллумами под гражданский патрон 7,65 миллиметра. Оттянул затвор и попробовал продавить патрон в магазин — полный, не давится пружина. На хорошем кожаном ремне с орленой латунной бляхой орел тоже двуглавый, но несколько другой, чем российский висело два кожаных длинных и узких подсумка, в которых оказалось по снаряженной обойме к пистолету.

Патроны блестели ровненькими бочонками. В каждой обойме было по десять патронов калибра 7,63 миллиметра. Тридцать патронов — негусто. И брать их тут негде. Может, оттого и подарил товарищ Нахамкес мне эту машинку с барского плеча. Куда ее девать, когда патроны кончатся? Но, как говорится, дареному коню… Засунул все обратно по подсумкам и в кобуру и опоясался этим ремнем поверх пиджака.

Наталия Васильевна, увидев меня в этом парамилитаристском прикиде, неожиданно прыснула: Я провел ладонью по подбородку. И мы дружно засмеялись, радуясь тому, что, несмотря на все, остались живы. И тому, что мы взаимно очень нравимся друг другу.

Потом прикатила комиссарская машина из Пензы, та, что отвозила в госпиталь Нахамкеса. В ней, если не считать постоянного водителя Мехлиса, приехало трио новых персонажей. Все как один — в английских шоферских кожанках и справных хромовых сапогах.

Громко протопав по крыльцу, они скрылись в здании волостной управы, хлопнув входной дверью. Я их заценил, когда ходил мусор выкидывать на помойку. Меня под конвоем теперь и гадить водят. Потом по нашим охранникам пронесся шелест, которым они сразу же поделились с охраняемыми, то есть с нами: Что-то будет… Что будет? Что будет, то и. Нечего гадать понапрасну, когда нас снова перевели на отсидку на сеновал, отобрав оружие. Кстати, Наталия Васильевна была этим обстоятельством очень даже довольна.

А когда я стал через ткань ласкать ее грудь и живот, то просто замурлыкала. На большее мы благоразумно не посягнули — все же в любой момент нас могли вызвать на судилище. Да и светлый день на дворе. Но нам и так было хорошо и радостно. И плевать на всю революцию, что кружила. В трибунал нас выдергивали поодиночке.

Все действо разворачивалось в зале волостного правления. Судьи, сидя в ряд, как вороны на жердочке, задали по пятку дежурных вопросов и велели отвести обратно на сеновал.

Даже ужин принесли туда. Пшенную кашу и плохо заваренный морковный чай. Даже обидно как-то. Но все было очень и очень буднично и как-то серо. Так ведь и расстреляют нас товарищи между делом, походя, без эмоций. Но несмотря ни на что, жизнь продолжалась.

А темным вечером удалось у охраны выцыганить лишних два котелка теплой воды для гигиены мест совместного пользования. А там и ночь подошла. Утром, до самого завтрака, нас никто не будил. Потом охранники принесли нам один на двоих котелок сарацинского пшена, сваренного на парном молоке. И голого кипятку вместо чая. Не успели эту кашу съесть, как явился старый знакомец Михалыч. В его внешнем облике произошли перемены.

На его ногах, сверкая втертым маслом, красовались шнурованные сапоги товарища Фактора. Мы невольно подобрались, ожидая худшего. Но Михалыч пришел один и без лопаты. За его спиной солнце ярко заливало осенним теплом двор волостного правления.

Даже сумрак сеновала стал разреженным. Поцеловав Наталию Васильевну в губы, я поднялся и пошел наружу. По двору, кружась, летали первые желтые листочки этой осени. Мехлис собран и деловит. И смотрит на меня не как солдат на вошь, а как человек на человека.

В корне отличное от товарища Фактора отношение к людям. Однако и общее между ними. Эта фраза его прозвучала вместо извинений. Новая власть не извиняется. Или извиняется, предлагая должность. Коллежского асессора, [16] между прочим, должность. Но Мехлис на него охотно ответил: У меня в бригадном госпитале нештат врачей, а он четверых в распыл. Вы понимаете, что это значит? Впрочем, именно вы и понимаете.

И вел он себя совсем не по-большевистски. Нашел виновного — расстреляй, но унижать человеческое достоинство не смей! Не для того революцию делали, чтоб новые баре появились — с партбилетом. Посопел еще, как породистый конь, и резко спросил: Как в нашем гимне поется: Это и про вас тоже, товарищ Волынский.

Это про всех. Все же вы теперь командир полкового уровня. Ну и прочее, что перевязочному пункту потребно, получите. Все просчитал комиссар и даже мандаты заранее заготовил. А я продолжал выбивать из комиссара возможные ништяки, пока такая пруха: Все же, когда меня принудительно забирали, даже избу не дали запереть. Да и законный брак оформить. Вот вам и законный революционный брак. Им аналой подавай и венчание. И за год-два эту глыбу нам с места не сдвинуть. Пока я здесь, в Лятошиновке, задержусь.

Потом отвезу вас в Пензу на автомобиле, там получите лошадей, ездовых, двуколку, телеги, несколько обученных санитаров и сестер милосердия от госпиталя. Из фармакопеи еще там по мелочи. Мехлис смотрел мне прямо в. Без проблем оформил у полкового писаря мобилизационные листки и на себя, и на Наталию Васильевну Зайцеву, мещанку города Гродно, девицу рождения года, православного вероисповедания.

С Гродно это очень удачно вышло. Там сейчас после Брестского сепаратного мира немцы стоят. Даже если очень захотеть, ничего из наших палестин по архивам не проверить. И врать нам не придется лишнего. Монах Оккам предупреждал, что не стоит множить сущности сверх меры. Вот и мы не будем. Тот же не к ночи помянутый Геббельс говаривал, что лучшая ложь делается из полуправды.

А он в этом признанный мастер. Потом я потребовал у писаря мандат на новую должность согласно приказу. Типа приказ себе оставь, а мне удостоверение с полковой печатью выправь, что я начальник передового перевязочного пункта полка.

Как оно вообще и полагается. Но тут писарь повел себя странно. Поначалу категорически не хотел ничего мне выдавать, не объясняя причин.

Потом выдвигал какие-то невнятные препоны. Но под моим напором сдался. Все же они, пращуры наши, на предмет взять на горло слабоваты перед потомками. Не жили они при социализме. Самого товарища Фактора расстреляли. Писарь оторвал свой толстый зад от табуретки и довольно борзо для своей комплекции выскочил в коридор. Даже печать на столе забыл. А вот это он зря сделал. Я тут же проштемпелевал пару стандартных машинописных листов и положил печать на место.

А листочки попросил Наталию Васильевну быстро спрятать у. Думал, она просто их на грудь под передник засунет, а у нее там целый карман внутренний оказался. Весьма удачно для нас получилось.

"Царь горы"

Лишними точно не. А тут и писарь заглянул. После получения мандата — мощной бумаги с угловым штампом и круглой печатью — я почувствовал себя намного уверенней и легкой трусцой потащил Наталию Васильевну на другой конец села к интенданту — прибарахляться. Под хозяйство полкового интенданта приспособили на окраине села ригу и какие-то капитальные амбары, забитые разнообразным барахлом под стрехи.

Что же у них красноармейцы-то ходят как нищеброды при таком богатстве? Я вытребовал себе нормальные юфтевые сапоги нижнего чина, даже не по наряду, а на обмен. Оставил ему свои просящие каши дерьмодавы. Так что жаба моя была довольна. Кроме сапог я за полчаса стал обладателем хороших диагоналевых галифе по размеру, практически новых с высоким поясом под грудь.

Синего цвета с малиновым кантом. И коричневого френча — русского самопала под фирменный бритиш, но приличного сукна и хорошего пошива. А также большой полевой фуражки казачьего образца, распяленной на деревянную пружину. Ее я брать не хотел, но ничего другого на мою большую голову не нашлось, даже папахи.

Чуть широковат бушлат оказался в плечах, но это несмертельно. Особенно по нашим дефицитным временам. Довершила мое преображение командирская планшетка с целлулоидным отделением под карту. Вместо холодного оружия заставил его найти у себя в глубинах амбара хирургический набор шикарный набор оказался, немецкий, из нержавеющей стали в отдельном ранце-несессере и разного перевязочного материала, йода и перекиси водорода, которых тут оказалось очень и очень богато.

Что ж они его на товарища Нахамкеса-то пожадовали? Мы ж его чуть ли не стираными портянками бинтовали. Вот не пойму их логики, хоть убей! Поиски подходящей одежды для Наталии Васильевны прошли намного дольше. Все же тут мужской гардероб в основном, и размеры совсем другие, хотя сестра милосердия — девушка высокая и видная.

А вот ножка у нее маленькая. Стремительный Шапиро молнией метался между штабелями, ящиками, сундуками и просто узлами; казалось, знал все, что и где у него лежит, но каждый раз это был кайф предпоследнего варианта решения. И гусарских же ботиков [21] с короткими серебряными шпорами.

Защитного цвета шерстяной гимнастерки-косоворотки, которую милосердная сестра согласилась ушить сама, при обеспечении ее нитками и иголками и этот дефицит ей тут же был интендантом выдан! И шикарной темно-лиловой венгерки из французского драп-ратина с черными бранденбурами шелкового шнура. На черном каракуле в комплекте с каракулевым же картузом. Черная юбка тонкого сукна к этому костюму нашлась почему-то в соседнем амбаре.

И одно хорошее шерстяное платье с глухим воротом. Это все не иначе с какой-то барской усадьбы грабленое тряпье. Выдал он нам также нужных размеров исподнего мужского, нового, по две пары на нос, и льняной бязи на портянки. Мятного зубного порошка фабрики Маевского в жестяных банках.

целуй и знакомся царь горы

Хозяйственного и земляничного мыла. И медицинского спирта две ведерные бутыли в камышовой оплетке. С последним интенданта расставаться мучила жаба. Но отказать бумаге с подписью Мехлиса он не осмелился. Да и на чем? И внимательно посмотрел ему в. Интендант почесал за ухом, мотнул головой и согласился со мной, что в двуколку все не влезет.

Мало ли что случиться может в этом каретном сарае, в котором сейчас перевязочный пункт? Лучше вы нам саквояж подыщите под нашу старую одежку. И прикажите запрягать санитарную двуколку. Никак в предвкушении удачных гешефтов со спиртом в период сухого закона. Я же ему сразу за две бутыли в складском талмуде расписался. Ее сразу к вашему подразделению приписать или с возвратом? Она же и так нам положена. Пока мы с Шапиро носились по амбарам, пока запрягали в нашу двуколку красивую рыжую кобылку с тонкими ногами, пока нам выделялся из личных закромов интенданта объемный американский сак, Наталия Васильевна успела пошить две нарукавные повязки белые с красным крестиком посередине.

Переоделись в обновы мы там же, в амбаре. И повязки нацепили на левые руки. Наталия Васильевна лишь картуз надевать не стала, обошлась косынкой сестры милосердия. В неушитом вороте гимнастерки ее шейка стала похожа на гусенка, поэтому венгерку она на плечи накинула.

Погрузили все в двуколку и, тепло простившись с испуганно-заботливым интендантом, не торопясь покатили к волостному управлению. К обжитыми уже нами каретному сараю и сеновалу.

Заезжая во двор волостного правления, мы неаккуратно столкнулись с Мехлисом, который ловко перехватил нашу лошадь под уздцы, слегка отскочив в сторону. А то бы мог не отделаться легким испугом при столкновении с гужевым транспортом.

Интересно, за что так полюбил вас Шапиро, что англизированного дончака вам в оглобли отдал? Я сделал удивленное лицо и развел в стороны руки. Типа знать ничего не знаю и ведать не ведаю. А Мехлис уже переменил тему: Тут я откровенно расхохотался: Вылез из двуколки сам и подал руку милосердной сестре, помогая той выбраться на твердый грунт.

Потом, взяв лошадь за уздцы с другой стороны от комиссара, повел ее с повозкой к каретному сараю. Мехлис пошел со мной, так как все еще держался за недоуздок. И не понять — то ли в похвалу это мне, то ли в упрек. Что наши, что ваши. Я сбил фуражку на затылок и стал выпрягать кобылу из двуколки.

Да еще в присутствии Ревтрибунала в расположении части. Это будет крайне неосмотрительно с нашей стороны. Могут заподозрить в контрреволюции. Здорово, когда начальство шутки понимает. Хуже, когда оно такое, как товарищ Фактор со всей революционной и очень серьезной тупостью. А еще за это время я подумал, что можно так вот запросто спалиться лексиконом двадцать первого века.

Как два пальца об асфальт. Ну, вот… Теперь за губой следить. Как штандартенфюреру Штирлицу, который пока где-то в Красной армии на посылках бегает как Максимка Исаев. Мехлис, обождав, пока сестра милосердия скроется в каретном сарае, задал вопрос: Посмотрел в светлые честные глаза комиссара и ответил: Видать, наш комиссар головоломки любит: Тем временем Мехлис потер ладонью подбородок, пару раз кивнул кудрями и промолвил с некоторой растяжкой слов, как будто не совсем был уверен в сказанном: Или по-древнегречески… Могу и попутать: Открыто так засмеялся, заливисто.

Я в это время закончил выпрягать кобылу и стал заводить ее в конюшню. Ты только помни, о чем ты не должна говорить. Ни при каких условиях. У меня не было мужа полковника. И вообще я мещанка необразованная со смешной фамилией Зайцева. По ее щекам потекли невольные слезы.

Обняв расстроенную женщину, сказал: Так надо для того, чтобы ты выжила в этой мясорубке, в которую превращается Россия. И все это очень и очень серьезно. Вопрос жизни или смерти. Я тоже обеспокоен поведением комиссара, но отказать ему от дома не можем. Здесь он наша единственная защита. Потом мы молчали, стоя обнявшись, даря друг другу свое тепло.

Мехлис пришел в каретный сарай через двадцать минут, когда и кобыла была обхожена, напоена и угощена копной свежего сена, и кипяток был уже готов, и Наташа плакать перестала. Он принес с собой цибик [23] черного байхового чая.

И горсть мелко колотого сахару в синем бумажном фунтике. Надо было резко менять тему. Что я и сделал, ни секунды не медля. И тут же повернулся к Наталии Васильевне. Мехлис, слава богу, нашего тихого скандала не заметил. Тем более что я тут же загрузил его другой проблемой: При нынешней революционной моде все вокруг сокращать до начальных слогов уж очень смешна она на слух. И в старой армии она так же называлась. Вон у Троцкого в Реввоенсовете появился в помощниках замкомпоморде, и то.

Это еще что… Как вам, Наталия Васильевна, нравится такая организация, как Чеквалап? Наташа удивленно открыла рот, потом сказала: Как я сам уже понял: Наталия Васильевна тем временем разлила по кружкам восхитительно ароматный чай, который и на вкус оказался дореволюционного качества. В двадцать первом веке секрет изготовления такого чая был уже утерян.

Зажимаешь между зубами кусочек колотого сахара и протягиваешь сквозь него чай. Без странных звуков не обходилось. Чувствовалось, что все мы трое так чай с детства пить не привыкли. Что если и пили с сахаром, то внакладку. Но в данном случае это было бы слишком транжиристо. Тем более в присутствии комиссара бригады и большевика. Мехлис оторвался от кружки и заметил: Тяжело тебе будет по жизни.

Хорошо ты на меня нарвался — я шесть лет артиллеристами командовал. А многие, те, что из босяков в командиры вышли, относятся к своим должностям ох как серьезно, шуток не понимают, да и обидчивы чрезмерно. Ты это учти на будущее. Кстати, ты так и не сказал, зачем потребовалось перекрестить свою должность? Уже немного зная тебя, я подозреваю, что в этом предложении есть и второе дно. С сожалением я поставил кружку на стол — там оставалось больше половины душистого напитка — и внес предложение: А какое уважение к пепепупо?

Революция — это всегда изменения. И должны они быть только в лучшую сторону. Я предлагаю кроме руководства перевязочным пунктом взять на себя также санитарное состояние в ротах.

целуй и знакомся царь горы

Для чего отобрать по одному грамотному бойцу и обучить его на санитарного инструктора роты. А для того чтобы это эффективно продвинуть, то дать ему командирские полномочия наказывать нерадивых. Конечно, полномочия эти ограничены исполнениями обязанностей по санитарному надзору за ротной кухней, отхожими местами и гигиеной личного состава. Иначе мы все быстро завшивеем и скатимся к эпидемии тифа в ротах.

А оно нам надо? Такое начинание надо распространить на всю армию. На четвертый день жду вас тут в полдень. Работы ты мне прибавил, товарищ начмед. И полномочия тебе дадим драконовские. Вплоть до привлечения нерадивых командиров к суду Ревтрибунала. А то анархисты какие-то из этих красных партизан, а не большевики. Когда наша двуколка неторопливо отъехала от Лятошиновки за версту, Наталия Васильевна, которая всю дорогу таинственно молчала, вдруг громко зашипела: Какая же она красивая.

Век бы сердил и любовался, как она мурзится. Может, объяснишь, что это значит? Сделал морду ящиком и спокойно ответил: Мужиков на свадьбе поить? Не только мужиков, но и их баб. Традиции в мелочах нарушать не следует тому, кто собирается нарушить их глобально. А вокруг осень уже властно вступала в свои права.

Игра "Целуй и знакомься". Как получить достижения?

Для средней полосы России начиналась самое живописное время года. Лишь дубы пока сохраняли зеленый лист. Все остальные древа и кусты радовали глаз желто-красной гаммой цвета от лимонного до темно-бордового оттенков увядания. К тому же погоды стояли изумительные. Солнечные и еще теплые.

Покрой позором своих детей. Стань предметом сплетен всего города. Пусть у тебя загноятся трубы, и пусть какой-нибудь мясник вырежет их тебе в грязной каморке без наркоза. Отдай все за любовь. Ибо это и есть цена бесшабашного прелюбодеяния: И думаю, у меня получится. Знаю — я сам научил тебя этому лимерику.

Но ты не упомянула о самом безопасном методе прелюбодеяния. А ведь ты должна его знать: Так вот, когда тебе захочется — а такое может случиться, — расскажи обо всем мужу, спроси у него разрешения, уговори его помочь, попроси посторожить. Вы говорили, что в нашем графстве есть две такие пары, но я так и не поняла, кто. Но все-таки не догадалась. Отец, это как-то некрасиво. А вдруг мой муж разозлится? Он может заехать тебе в глаз, но разводиться с тобой не станет.

А по здравом размышлению как-нибудь поможет тебе, поняв, что если он скажет "нет", будет еще хуже. А там, глядишь, — с гнусной ухмылкой добавил отец, — ему и самому понравится его новая роль. Снисходительные мужья — обычное явление.

В замочную скважину все любят подсматривать, особенно мужчины, да и женщины не исключение. Муж может охотно согласиться тебе помочь, потому что ты месяц назад так же помогла.

Прикрывала его интрижку с молодой учительницей и врала, как дипломат, в его защиту. Я хотела бы еще поговорить о прелюбодеянии. Обдумай все как следует, но ничего не говори мне хотя бы две недели. Этого я не могу одобрить, отец. Правило, в общем-то, хорошее. Но почему бы, собственно, и не красть? Ты умна, могла бы всю жизнь воровать и ни разу не попасться.

Почему же ты не воруешь? Не ворую, потому что шибко гордая! По той же причине ты не жульничаешь ни в школе, ни в игре. То, как ты себя оцениваешь. Однако ты неизящно выразила свою мысль. Нельзя говорить "шибко гордая". Повтори еще раз, но по-другому.

Если ты собой гордишься — это наилучшая гарантия правильного поведения. Слишком горда, чтобы красть, слишком горда, чтобы жульничать, слишком горда, чтобы отнимать леденцы у ребятишек или исподтишка портить воздух. Моральный кодекс любого племени, Морин, основан на условиях выживания этого племени… но мораль отдельного человека зиждется исключительно на гордости, не на условиях выживания. Вот почему капитан идет на дно вместе со своим кораблем; вот почему гвардия умирает, но не сдается.

Человеку, которому не за что умирать, незачем и жить. Не лжесвидетельствуй на ближнего. Я — образец высоконравственного поведения, потому что знаю, с какой целью веду себя так, а не.

Когда я взялся за тебя, у тебя вообще не было никакой морали, а твое поведение отличалось наивным бесстыдством, как у котенка, который старается зарыть свою лужу на голом полу. Итак, пока вы не испортили меня, я думала, что девятая заповедь означает "не лги". Но она означает всего лишь, что если тебя вызывают свидетелем в суд, то там надо говорить правду. Вы говорили уже, что она — лишь часть более обширной теоремы.

Я думаю, эта теорема звучит так: Отец молчал долго и наконец добавил: Лучше иметь дело с вором, чем со лжецом… но я предпочел бы лжеца человеку, который самовлюбленно гордится тем, что всегда говорит правду, всю правду, и неважно, куда щепки летят, — кто пострадает, чья невинная жизнь будет загублена. Морин, тот, кто гордится тем, что всегда режет правду-матку это садист, а не святой. Есть много разновидностей лжи, неправды, обмана, неточности и так далее. Не учи деда овец воровать.

У твоего разума их действительно нет, что я и пытаюсь исправить. Попробуй систематизировать разные виды неправды. А сделав это, попытайся определить, когда и где они допустимы с точки зрения морали, если вообще допустимы, а если недопустимы, то. Это займет тебя на ближайшие год-полтора. Предварительные результаты представишь через месяц-другой.

Папа, один пункт у меня уже есть: Если бы ты выкладывала ей начистоту все, о чем мы с тобой говорим, мне пришлось бы уйти из дому. Если ты увидишь, как Одри нежничает с этим отвратительным щенком, который с ней гуляет, скажешь ты матери? Отец застал меня врасплох. Я действительно их видела… причем подозревала, что они не просто нежничают, и это меня беспокоило.

Ну а мне скажешь? Ты же знаешь, что я не разделяю пуританских взглядов твоей матери на секс, и знаешь, надеюсь, что все, сказанное тобой, используется не для того, чтобы наказать Одри, а чтобы ей помочь.

Так что же ты скажешь отцу? Я почувствовала, что меня загнали в ловушку — я разрывалась между любовью к отцу и верностью к сестре, которая всегда помогала мне и была ко мне добра. Ты взяла барьер, даже не задев верхнюю планку. Только не говори "ни шиша". Если уж очень надо, скажи "ни черта". Ни черта я вам не скажу про Одри и ее молодого человека. Но если ты. Господи, то сделай так, чтобы моя сестра не забеременела: Да свершится воля твоя — но так, как.

Те десять для тебя, похоже, не проблема. Желала ты что-нибудь или кого-нибудь в последнее время? Почему сказано, что нельзя желать жену ближнего, и ничего не сказано про мужа? Или в ту пору сезон на мужей был открыт? Сдается мне, что древние евреи были просто слишком самонадеянны и не могли себе представить, как это их женам захочется взбрыкнуть налево, когда у них дома такие героические мужи. Ветхий Завет не слишком высокого мнения о женщинах: Однако у нас в графстве Лайл, штат Миссури, заповедь предусматривает и мужей тоже, и если чья-нибудь жена приметит, что ты строишь глазки ее мужу, она тебе твои зеленые глазки может выцарапать.

Если это он желает меня… так мне кажется? Если он щиплет меня сзади? Если он гипотетически сделает это опять, ты гипотетически можешь выбрать несколько гипотетических вариантов. Можешь гипотетически игнорировать его, можешь гипотетически притвориться, что твоя левая ягодичная мышца страдает нечувствительностью… или он левша?

целуй и знакомся царь горы

Или, если хочешь, можешь гипотетически предостеречь его, что еще один гипотетический щипок — и он будет иметь дело с твоим гипотетическим отцом, у которого есть и гипотетический хлыст, и гипотетический дробовик.

Можешь сказать это так, чтобы слышал только он, или завопить так, чтобы слышала вся паства и его гипотетическая жена. Ты сказала, что чей-то муж, не так ли? Но гипотетический случай, пожалуй, подразумевает. При поощрении с твоей стороны отсюда лишь три коротких шага до совокупления. Ты еще молода, но физически зрелая женщина, способная забеременеть.

Намерена ли ты в ближайшее время стать женщиной по-настоящему? А возможно, и несколько месяцев. Однако вижу, что нет, так нечего и время терять. Придешь, когда ощутишь необходимость поговорить серьезно. Я все время об этом думаю. Он сердито глянул на. И не надо говорить о какой-то потере, наоборот, ты приобретаешь то, что принадлежит тебе по праву рождения, достигаешь высшей стадии, которую могут тебе дать твой пол и твое биологическое наследие.

Я обдумала его слова. С вашего позволения… — и я привстала с места. Десять минут можно и подождать. Морин, будь ты телкой, я счел бы тебя готовой к вязке. Но ты девушка и собираешься войти в мир людей, мужчин и женщин, который устроен сложно, а порой и жестоко. Думаю, тебе лучше подождать годок-другой.

Ты могла бы даже под венец пойти девственницей — хотя я и знаю, как врач, что в наше время это не так часто встречается. Скажи-ка мне одиннадцатую заповедь. Произошло это не в тот день и не на той неделе. И даже не в том месяце, но не так уж много месяцев спустя. Это произошло в десять часов утра благодатного дня первой недели июня го года, ровно за четыре недели до моего пятнадцатилетия.

Friend's main page

Выбранным мною для этого местом стала судейская ложа на беговом поле ярмарки, с попоной, постеленной прямо на пол. Я знала эту ложу, потому что не раз сидела в ней морозными утрами, устремив глаза на финишную черту и держа в руке увесистый секундомер, пока отец тренировал свою лошадку. В первый раз мне было шесть лет и пришлось держать секундомер обеими руками.

В тот год отец купил Бездельника, черного жеребца от того же производителя, что и Мод С. В июне го я пришла туда подготовленной, полной решимости свершить задуманное, имея в сумочке презерватив "французский мешочек" и гигиеническую салфетку — самодельную, как и все они в то время. Я знала о возможности кровотечения, и в случае чего нужно было убедить мать, что у меня просто началось на три дня раньше.

Моим соучастником был одноклассник по имени Чак Перкинс, на год старше меня и почти на целый фут выше. У нас с ним не было даже детской любви, но мы притворялись, что влюблены может, он и не притворялся, но откуда мне было знать? Чак был первый мужчина мальчишкацелуясь с которым, я впервые открыла рот и вывела отсюда следующую "заповедь": Целоваться с Чаком было одно удовольствие: Позднее я слишком часто!

И остального тоже не открывала. Я и по сей день убеждена, что поцелуи с языком более интимны, чем совокупление. Готовясь к решающему свиданию, я следовала также своей четырнадцатой заповеди: Я сказала, что это само собой разумеется. Соблюдать чистоту, когда в доме нет водопровода, зато повсюду кишит ребятня — дело нелегкое.

Но с тех пор как отец предостерег меня несколько лет назад, я изыскала свои способы. Например, мылась потихоньку в отцовской амбулатории, заперев дверь на ключ. В мои обязанности входило приносить туда кувшин горячей воды утром и после ленча и пополнять запас, если необходимо. Так что я могла помыться без ведома матери. Мать говорила, что чистота сродни благочестию — но мне нисколько не хотелось, чтобы она увидела, что я скребу себя там, где стыдно трогать; мать не одобряла слишком тщательного омовения "этих мест", поскольку это ведет к "нескромному поведению".

На ярмарочном поле мы завели запряженную в кабриолет лошадку Чака в один из просторных пустовавших сараев, привесив ей к морде сумку с овсом для полного счастья, а сами забрались в судейскую ложу. Я показывала дорогу — сначала по задней лестнице, потом по приставной лесенке на крышу трибуны и через люк — в ложу. Я подоткнула юбки и взбиралась по лесенке впереди Чака, упиваясь тем, какое скандальное зрелище собой представляю. Чак и раньше видел мои ноги — но мужчинам ведь всегда нравится подглядывать.

Забравшись внутрь, я велела Чаку закрыть люк и надвинуть на него тяжелый ящик с грузами, используемыми на скачках. Не становись только перед судейской скамьей, вот и. Если тебе никого не видно, то и тебя никто не видит. Ну-ка, помоги мне разостлать попону. Судьи стелют ее на скамейку, чтобы кое-что не отсидеть, а мы постелем, чтобы не занозить — мне кое-что, а тебе коленки. Чак все время молчал, пока мы стелили свою "постель". Я выпрямилась и посмотрела на.

Он мало походил на мужчину, жаждущего соединиться с предметом своих давних желаний — скорее на испуганного мальчишку. Не могли бы мы разве найти тихое местечко на Осейдже? Чтобы нас накрыли в самый интересный момент? Чарльз, дорогой, — мы ведь договорились. Не хочу тебя, конечно, заставлять. Может быть, отменим поездку в Батлер? Я отпросилась у родителей съездить с Чаком будто бы в Батлер за покупками — в этом городишке, немногим большем Фив, магазины были гораздо.

Торговый дом Беннета-Уилера был раз в шесть больше нашего универмага. У них даже парижские модели продавались, если верить их объявлению. Мне надо с ним поговорить. Я улыбаюсь и мило щебечу, Чак, хотя мне хотелось бы отходить тебя бейсбольной битой.

Ты же знаешь, зачем мы сюда пришли. Если тебе моя вишенка не нужна, может быть, Ричард не откажется — он мне намекал, что не прочь. Я ничего ему не обещала… сказала, правда, что подумаю. Но если ты передумал, Чарльз… то я все-таки не хочу, чтобы солнце зашло надо мной, как над девственницей. Так как, завезешь меня к Ричарду? Ведь через несколько минут я исполнила то, что обещала Чаку. Но мужчины такие робкие — не то что мы; иного не расшевелишь, не заставив напрямую соперничать с другим самцом.

Это даже кошки знают. Мужчина — в моем понимании может спокойно смотреть в лицо смерти. Но возможность попасть в смешное положение, быть застигнутым во время полового акта, его замораживает. Я одарила его самой солнечной своей улыбкой и раскрыла ему объятья. Он поцеловал, и мы оба снова загорелись а то его увертки и опасения охладили было и.

Тогда я не слыхала еще слова "оргазм" — не думаю, что оно было известно в м году, — но по некоторым своим экспериментам знала, что иногда внутри получается что-то вроде фейерверка. К концу нашего поцелуя я ощутила, что близка к этому моменту, и отвела губы ровно настолько, чтобы прошептать: Он стал раздевать, как умел, а я тем временем отстегивала, отшпиливала и развязывала, облегчая ему задачу. Вскоре я была уже голая, как лягушка, и готова вспыхнуть, как факел. Я приняла позу, которую долго репетировала, и у Чарльза перехватило дыхание, а у меня восхитительно защекотало внутри.

Прижавшись к Чаку, я стала расстегивать его застежки. Он застеснялся и я не слишком напирала, однако заставила его снять брюки и кальсоны, положила их на ящик, загораживавший люк, поверх своих одежек, и опустилась на попону. Мне ведь всего шестнадцать, а папаша Грин продает их только женатым или кому уже есть двадцать.

Но ты не горюй — подай мне мою сумочку. Он подал, и я достала припасенный презерватив. Я стащила его, когда прибирала у отца в кабинете.

Я хотела проверить еще кое-что. Усиленно хлопоча последнее время о чистоте собственного тела, я стала очень придирчиво относиться и к опрятности.

Некоторым моим одноклассникам и одноклассницам очень пригодился бы совет моего отца и побольше горячей мыльной воды. Теперь я — настоящая декадентка. Лучшее в Бундоке, после замечательных обычаев — это великолепная сантехника.

Чак был чистый, и от него хорошо пахло — наверное, недавно он помылся так же усердно, как и. Тянуло слегка мужским запашком, но свежим — даже в те годы я понимала разницу.

Мне стало легко и весело. Как мило со стороны Чака предоставить мне такую ухоженную игрушку! Предмет моего внимания находился всего в паре дюймов от моего лица, и я вдруг нагнула голову и поцеловала. Он такой милый и славный, что мне захотелось его поцеловать. Я не хотела тебя смущать хоть и не прочь была выяснить, что тебя смущает, а что. Я видела, что он готов. При всей моей неловкости и неопытности мне все же пришлось направлять его — я делала это осторожно, поскольку уже задела однажды его гордость.

Чарльз был еще неискушеннее, чем. Свои познания о сексе он черпал, должно быть, в парикмахерской, в бильярдной и за сараем — из откровений невежественных холостяков, меня же учил старый мудрый врач, любивший меня и желавший мне счастья.

В сумочке у меня было еще одно патентованное средство — вазелин, чтобы смазаться в случае надобности. Надобности не возникло — я была скользкая, точно от льняного семени. Тебе будет не так больно. Делай это медленно, и мне совсем не будет больно — я так думаю. Мне, возбужденной и взволнованной, хотелось, чтобы Чак проник в меня поглубже, но он и в самом деле оказался больше, чем я ожидала.

По-настоящему больно мне не было, но я знала, что будет очень больно, если мы поторопимся. Милый мой Чарльз сосредоточился и придерживал. Я закусила губу и подалась ему навстречу — еще и. Наконец он твердо уперся в меня и погрузился внутрь. Я расслабилась и улыбнулась. А теперь делай все, что хочешь. Но я слишком долго тянула.

Чак усмехнулся, я ощутила несколько быстрых содроганий, он перестал улыбаться и погрустнел. Но я не слишком разочаровалась — ведь главная моя цель осуществилась: Взяв себе на заметку спросить у отца, как можно продлить этот процесс — я была уверена, что добилась бы фейерверка, продержись мы чуть подольше, — я больше не думала об этом, счастливая тем, чего достигла.

То, что произошло дальше, вошло у меня в обычай и служило мне всю последующую жизнь. Я улыбнулась Чаку и сказала нежно: Мужчины не ждут, что их за это будут благодарить, но в этот момент готовы поверить любому комплименту, особенно если не заслужили его и смущенно это сознают.

Благодарность и комплимент — это вклад, который ничего вам не стоит, зато приносит высокие дивиденды. Верьте мне, сестры мои! На полу жестко, несмотря на попону. По дороге в Батлер мой Чарльз совсем скис и не тянул на галантного Дон Жуана, только что избавившего девицу от ее бесполезного сокровища. Меня не волновало больше то, что я не испытала оргазма — а может, испытала? А если такой фейерверк можно вызвать только самой у себя? Морин успешно справилась с задачей, чувствовала себя очень взрослой, сидела гордая и радовалась прекрасному дню.

Боли я не ощущала — почти. Мне кажется, секс бывает порой немилостив к мужчинам. Им очень даже есть что терять, а мы предлагаем им такой скудный выбор. Взять хотя бы странный случай с моим внуком, с которым так круто обошлись судьба и его первая жена. Этот случай касается и нашего кота Пикселя — в ту пору он был еще котенком, пушистым комочком. Мой внук, полковник Кэмпбелл, — сын моего сына Вудро, который также является моим мужем Теодором, но пусть вас это не волнует: Не забыть рассказать вам, как Лазарус однажды сделал беременными сразу троих бабушку, дочку и внучку, из-за чего ему пришлось идти на разные ухищрения с Корпусом Времени, чтобы не нарушать свою личную Первую заповедь: Поскольку Лазарус осеменил этих троих в разные века и в разных вселенных, это отняло у него довольно много времени.

Сам того не ведая, Лазарус нарушил свою Первую заповедь по отношению к матери моего внука, и косвенным следствием этого упущения стала женитьба внука на моей брачной сестре Хейзел Стоун, которую мы по этому случаю отпустили из семьи. Как вам известно если известноХейзел нужно было выйти за Колина Кэмпбелла, чтобы они вдвоем могли спасти Майкрофта Холмса IV — компьютер, осуществивший Лунную революцию в третьей временной параллели, код "Нейл Армстронг".

Не будем вдаваться в подробности: В нашем случае произошло почти то же. Компьютер был спасен и поныне живет и здравствует в Бундоке. Весь спасательный отряд тоже ушел без единой царапины — кроме Колина, Хейзел и котенка Пикселя. Эти трое, все израненные, остались умирать в пещере на Луне. Должна сделать еще одно отступление. В том спасательном отряде была молодая женщина-офицер, Гретхен Гендерсон, прапраправнучка моей брачной сестры Хейзел Стоун.

За четыре месяца до рейда Гретхен родила мальчика, и мой внук об этом. Не знал он того, что он — отец сына Гретхен. Ведь он ни разу не был близок с Гретхен и точно знал, что не оставлял свою сперму ни в одном донорском банке. Однако Хейзел перед смертью твердо сказала ему, что ребенок Гретхен его сын. Он спросил, каким это образом, и она ответила: Кто-кто, а Колин понимал, что такое временной парадокс. Он служил в Корпусе Времени, не раз бывал во временных петлях и знал, что в такой петле можно подойти к самому себе сзади и укусить себя за шею.

целуй и знакомся царь горы

Поэтому он понял, что сделает Гретхен ребенка где-то в своем будущем, но в ее прошлом — парадокс перевернутой петли. Значит, на Бога надейся, а сам не плошай. Это могло бы случиться лишь в том случае, если бы он пережил эту переделку. И вскоре их спасли. Колин положил еще немало народу и был ранен еще дважды, но вся троица осталась жива. Их перебросили на две тысячи лет в будущее к лучшим врачам всех вселенных — к Иштар и ее команде. Моя брачная сестра Иштар никому не даст умереть — было бы тело еще теплое и мозг не поврежден.

Но с этими тремя ей пришлось повозиться, особенно с Пикселем. Кроху несколько месяцев держали при нуле целых трех десятых градуса по шкале Кельвина, а тем временем из другой вселенной доставили доктора Бона, и дюжина лучших хирургов Иштар, включая ее самое, прошла ускоренный курс кошачьей ветеринарии.

Потом Пикселя перевели на режим обычной гипотермии, восстановили его, разморозили и разбудили. Так что ныне он здоровяк-котище, гуляет сам по себе и плодит котят, где придется.

Хейзел между тем создала нужную петлю времени, и Колин встретил, обольстил, повалил и обрюхатил Гретхен, чуть помоложе той, которую. Она родила сына, а потом по своему личному времени вместе с Хейзел и Колином отправилась спасать Майкрофта Холмса. Но зачем было тратить столько усилий ради котенка? Не лучше ли было его усыпить, чтобы не мучился? Шансы распределялись так ровно, что в половине параллелей отряд погибал, а в половине достигал своей цели. Чашу перетянул котенок весом в несколько унций, предупредивший отряд об опасности единственным словом, которое умел говорить: Я тоже была не прочь — только не.

После езды в грязной двуколке то, на чем я сидела, стало беспокоить. Но Чарльзу загорелось прямо. Надежно на все сто. Мы и так уже опаздываем, а мне сегодня не хочется отвечать на вопросы. Не такой это день. И у нас больше нет "веселой вдовы", это решает дело — я хочу иметь детей, но не в пятнадцать лет.

Потерпи, дорогой, и мы это сделаем снова, приняв все нужные меры. А теперь убери, пожалуйста, руку: Мать не ругала меня за получасовое опоздание, но и не настаивала, когда Чарльз отказался от предложенного лимонада, сказав, что ему нужно доставить Неда своего мерина домой, вычистить его и обтереть двуколку, а то выезд может понадобиться родителям.

Уж очень сложная ложь — убеждена, что ему просто не хотелось смотреть моей матери в глаза и отвечать на ее вопросы. Я порадовалась, что отец отучил меня врать слишком длинно. Как только Чак уехал, мать поднялась наверх, а я снова вышла во двор. Пару лет назад отец ввел у нас новшество, которое многим прихожанам нашей церкви казалось греховным излишеством: Они нам действительно были необходимы. В тот момент в уборной для девочек, к счастью, никого не.

Я закрылась на щеколду и осмотрелась.