Валерий лаптев сайт знакомств инзер

Башарт Сибай | Поиск информации

валерий лаптев сайт знакомств инзер

знакомства со словенскими мужчинами:Коллектив авторов. Книги онлайн . рассмотрение. валерий лаптев сайт знакомств инзер. Алексей Лаптев · Расим Султангареев . Ильнур Лукман · Валерий Гималов .. Аккош Знакомства · Оля Калевич .. Инзер Валиахметов · Shamil Gerey. skoro.info skoro.info /КАК-ЛЮБИТЬ-ПАПУ-мужской-канал-онлайн-курс-отношения-знакомства -самогонного-аппарата-Витязь-Инзер-сравнение-с-Крепышом daily

Поочереди гребём, большее достаётся парням: Валентин Алексеевич часто проверяет нашу способность ориентироваться: Алый, недавно установленный, новый крест. О чём бы ещё хотелось упомянуть — о Кузовах. Огромных, каменных островах, медленно обрастающих мхом. Внизу, около песчаного пляжа ласковое и тихое море, наверху, на самой высокой точке сильный ветер.

Почти каждый камень, каждая глыба — чьё-то очертание, чей-то профиль. Там, в углублении, заполненным водой, лежит камень, похожий на яйцо динозавра. А этот огромный камень — Чёрный швед, названный так из-за задержанных на этом острове суровой погодой незваных гостей. На большой высоте захватывает дух. Кто-то чувствует природную энергетику и впитывает как можно больше, кто-то просто разморён и лежит под солнцем.

Спуск вниз страшнее, чем подъём. И опасней во стократ. Но вновь мы на нашем маленьком судне.

Легкое поведение

Мягкие и плавные черты Кузовов вскоре скрываются в дымке. В предпоследний день наших соловецких каникул был большой пеший поход отчасти по пересечённой местности по озёрам, не соединенными каналами.

Сквозь большие ветки, иногда через бурелом, иногда по мягкому ковру из мха и по простой дороге мы прошли около 30 км. Горькое стариковское одиночество — вот что ждет.

Для кого жить тогда, если для себя они никогда жить не умели и не научились под старость? А ведь все начиналось так светло, с такими славными надеждами и, кажется, совсем недавно. В трудах и заботах пролетела целая жизнь.

Да что там жизнь — столетие к закату подошло, тысячелетие. Для одной жизни это немало. Тем более — такое столетие, такой век Неожиданно вспомнилась их с Марией поездка к нему на родину. Тогда тут жизнь уже начала понемногу налаживаться, они накупили карамелек, чаю, дешевого печенья. А добрались — угощать некого: Там, где она была, выше головы вымахал бурьян: Шагнешь в их гущу — хруст под ногами: Это все, что осталось от домов. Да еще — несколько страшных черных скелетов, что когда-то были зелеными красавцами-тополями.

До сих пор помнился плачущий скрип этих мертвых обгоревших тополей. И большой, все еще не заросший бугор на окраине — братская могила его земляков. Неподалеку от него они вдруг наткнулись на землянку, правда, больше похожую на звериное логово. Но это все-таки была человеческая обитель, потому что, когда они приблизились, из нее выбралась какая-то старуха и кинулась прочь, в спасительный бурьян.

Странное это было существо — вся черная, одна голова белая, аж светится. Живой человек или душа кого-то из тех, кто покоится под тем расплывшимся глинистым бугром?

Почему так испугалась их? Так одичала в своем одиночестве или повредилась в уме от увиденного и пережитого? Долго они высматривали и кликали ее — напрасно. Выглянет — и обратно в бурьян. Иногда ему чудилось в ней что-то знакомое, но признать не. Таких старух в его деревне вроде бы не.

Так и не дождались они хозяйки этой жуткой землянки. Оставили ей привезенные из города гостинцы и ушли в соседнее село, тоже обгорелое, бедное, малолюдное. Там подтвердили, что, действительно, живет в том месте одна женщина, чудом выжившая в войну, всех сторонится, близко к себе никого не подпускает, должно быть, больная головой.

Потом она часто снилась. Вот и сейчас, устав телом и душой, он задремал и увидел ее. Как бы издали — всю черную с белой светящейся головой, такую странную, знакомую и почти родную. Он бежал вслед за ней, уходящей, и что-то кричал.

валерий лаптев сайт знакомств инзер

Так и пробудился — с тяжко бьющимся сердцем и мокрым от слез лицом. Вбежавшая в комнату Мария испуганно наклонилась над. Проморгавшись, он поднял на нее непонимающие. Долго мучил Степана Ильича, бередя душу, этот сон. И он все время думал: Сердце-вещун в таких случаях не ошибается. Да и во снах 30 Проза память особенно остра, не обманет. Значит, звал не случайно?

Через год-другой, выпросив у начальства несколько деньков на поездку, снова отправился на родину. Дома сказал, что посылают в командировку.

Чтобы не беспокоить близких. А главное — чтобы побыть там одному, без постороннего пригляда и неизбежных в таких случаях соболезнований и советов.

Как и в прошлый раз, накупил разных гостинцев и еще кое-чего из одежки. Чужая ли ему та одинокая старушка или на самом деле мать, будет рада. Хорошо бы — мать. Только по годам в старушки-то она никак еще не выходит. Когда на войну его собирала, ни одного седого волоска на голове не. Правда, тогда еще отец был жив, изредка давал о себе знать с фронта.

А потом пошло такое Дважды по их земле прокатывалась война — сначала с запада на восток, затем — обратно. И бои тут шли страшенные, часто все сметающие с лика земного. Сколько солдат, молодых, сильных мужиков, полегло — несчетно.

Это опытные оружные ратники, а что говорить о бабах, стариках, детишках? Выкосила народ война, ох как выкосила — страсть. Тут и постареть, и поседеть не мудрено. За месяц, а то и за день, за час, как случалось нередко.

валерий лаптев сайт знакомств инзер

До пустыря, бывшего когда-то его небольшим веселым сельцом, он добрался к исходу дня. Снова, как и в первый раз, обошел все улочки, теперь заросшие и безлюдные. Но той старушки, как ни вглядывался, пока не заметил. Зато в одном месте бросился в глаза тележный след, проложенный прямо по бывшим огородам. Прошел по нему сколько-то и увидел сваленные на пепелище свеженапиленные осиновые бревна.

Даже еще не ошкуренные. Сердце Степана забилось учащенно. Стало быть, не просто побывали, а решили обустроиться заново. На родной земле, на том же отчем месте, как бы назло уже сгинувшим фашистам. Охваченный живым интересом и радостью, завертел головой, чтобы скорее увидеть знакомое или даже родное лицо.

Но во всей округе по-прежнему было пустынно и тихо, только ослабевший к вечеру ветерок еле слышно шуршал листвой росшего неподалеку тальника. Примятый колесами бурьян, горьковато пахнущие осиновые бревна радостно тревожили, обнадеживали: Присев на комель потолще, достал свой, с войны еще, тощий кисетик, завернул цигарку и закурил.

Не помешало бы и перекусить — самое время для ужина, — нащупал в солдатском тоже еще с войны сидоре початую в дороге ржаную буханку и спохватился — нет воды. В заветной фляжке кое-что, конечно, имеется, но это совсем другая жидкость и для случая особого.

Придется походить, поискать уцелевший колодец, а нет — так прогуляться к роднику, что прежде так призывно журчал в тальнике возле старой кузницы. Колодцы кое-где сохранились, и вода в них имелась, но достать ее оказалось нечем: Пришлось пройтись к роднику.

Родник нашелся быстро, там же, в густо разросшихся тальниках, — струился и весело журчал в десятке шагов от кузницы. То, что родник по-прежнему жив, — а что с ним станет! Такая война прогремела, все село вместе с народом фрицы спалили, а она — полюбуйтесь! Такая же грузная, приземленная, черная от годов и копоти, с могучей лебедой на плоской дерновой крыше.

Ну не чудо ли? От радости и удивления все заботы об ужине и воде разом вылетели из головы. А то, что из распахнутого черного зева строения вдруг послышался знакомый стукоток, вообще привело Степана в восторг.

Чать, все тот же дед Федот, не иначе Роберт Паль 31 А вот и он сам — вышел подобрать у порога какие-то железки. Все такой же могутный, медвежеватый, с большой тяжелой головой, посаженной прямо на богатырские плечи.

Степан Ильич аж поперхнулся от радости. Кузнец подобрал свои железки, сложил их в уголок за дверью и лишь тогда отозвался.

И ты, выходит, не с погоста? Можешь потрогать, — счастливо засмеялся Степан. Да так, что аж косточки захрустели. А как сюда спустился — сразу признал: И, гля, так и. Ну, здравствуй, живая душа Потом они сидели на порожке, курили городскую махорку и, перескакивая с пятого на десятое, вспоминали прожитое и пережитое. Степан — то, как воевал, как приезжал сюда после госпиталя, кузнец — как жилось под фашистами, что они тут, ироды, натворили.

Из сельсоветских ответов на свои запросы и из рассказов, услышанных в соседней уцелевшей деревне, Степан Ильич уже знал о трагедии земляков. Никого, говорят, в живых не оставили. А Федот-то — вот он, живой. Спросил, как так вышло, что уцелел. Старый кузнец долго молчал, потом попросил еще табачку, пыхнул себе в бороду дымом и пожал плечами. Намедни неподалеку на лес немецкий самолет упал, вот и начал я его по-тихому разбирать.

Пригодится, мол, металл в хозяйстве. А когда в тот раз возвращался, еще издаля увидел — горим. Подполз насколь было можно — немцы.

Погорланили, постреляли и айда на свои грузовики. Очень торопились, потому как наши уже были на подходе. Где немец прошел, там и Батыю делать нечего. Может, из латышей, может, из эстов. Из наших новых братьев по Союзу, так сказать. Свой собственный опыт имеется. Очень хотелось Степану Ильичу расспросить о своей матери, о той старушке, что скрывалась тут в зарослях и теперь не давала ему покоя.

Азамат Юлдыбаев - Поиск людей

Пришел проведать с центральной усадьбы родные места, подхожу к ее погребку, а она, сердешная, давно холодная. Пойдем, на могилку ее свожу Погост, тихий и печальный, за годы войны изрядно раздвинул свои границы и зарос буйным разнотравьем.

Только одна большая могила с высоким православным крестом все еще кое-где желтела засохшей глиной. Как село освободили, так вместе с солдатами собрали А солдатская — там, на центральной, под железной звездой Тут же, рядом, притулилась совсем еще свежая маленькая могилка. На холмике не было ничего, что бы свидетельствовало, что тут действительно 32 Проза покоится именно она, Наталья Гавриловна Петрова, и Степан Ильич в душе засомневался.

Если та седая старушка А уж своих-то как не знать, чай с дедов-прадедов тут живу. Маленькая, вся белая, диковатая Федот Романович поднял с холмика комочек сухой земли и медленно раскрошил его в своих больших, задубелых от работы пальцах. Степан Ильич сделал то же — будто прощальную горсть земли на могилу кинул. Не узнали мы с матерью друг друга. Видать, не в себе была, разумом помутилась. Но как же я-то, как мог я!. Острые, рвущие дыхание спазмы сдавили горло, губы его задрожали, глазам стало горячо.

Но меня, когда я наведывался, признавала. И крестьянские дела свои как могла исполняла: Да будет родная земля ей пухом. Потом, вернувшись к кузнице, они долго сидели у костерка, поминали усопшую скромным ужином и той самой горькой, прихваченной из города в солдатской фляжке для особого случая.

И этот случай не заставил себя ждать. Летние ночи коротки, как говорится, одна заря другую догоняет. Так и просидели до утреннего солнца, а затем вместе отправились на центральную усадьбу колхоза, где на время пристроился кузнец и откуда легче было на какой-нибудь попутке добраться до станции. Перед тем как уйти, Федот Романович вынес из кузницы какой-то сверток в чистой тряпице и бережно подал его Степану.

Устроившись в вагоне, он первым делом достал этот сверток, с замиранием сердца развернул и ахнул — письма! Первые два — от отца больше написать не успел — погибостальные — от.

В родное село, Наталье Гавриловне Петровой, матери. Только тут в сознании Степана Ильича окончательно утвердилось, что старушка, которая так озадачила его в первый после войны приезд, действительно была его мать и что сейчас он возвращается с ее могилы.

Потом за свою, слава Богу, немалую жизнь он не раз еще навещал эти края, видел, как долго и мучительно трудно возрождалась родная деревенька и как затем, признанная неперспективной, почти моментально исчезла, разделив участь многих российских деревень. Некуда стало ездить Степану Ильичу, разве что к матери на погост. А ведь было бы оно, родное пристанище, разве остался бы он, чужой человек, в чужой стране, разве не рванулся бы сюда, как на спасительный берег, когда стая озлобленных и корыстных людей принялась рвать на части его великую Родину?

Впрочем, не он один — миллионы таких, как он, в одночасье оказались в чуждом зарубежье, брошенные новой Россией на произвол судьбы. Расчлененная русская нация в мирное время потеряла не меньше своих сынов, дочерей, детей и стариков, чем Роберт Паль 33 за все страшные годы Великой Войны. От тех остались хотя бы могилы, памятники, имена. Что останется от этих? Которую еще ты строил. Торопясь, она обошлась без подробностей.

Встревоженный Степан Ильич тут же позвонил Розиню. Тот долго молчал, а потом, что-то решив для себя, спросил: Услышав этот короткий разговор, Мария укоризненно покачала головой: К тому же ты весь больной.

Это только пока я болел. Музей ведь не твой все-таки. Да ты не волнуйся, это же. Мы с Янисом только разузнаем что и. А на обратном пути в магазин загляну. К школе они подошли одновременно. Выкорчевывают наше поколение, — сказал Розинь, подавая руку.

Мы и так скоро уйдем, — вздохнул Степан Ильич, бережно принимая пораненную руку друга. Из сегодняшней молодежи если не выкорчевали, то задушили ложью, это. А музей — это ведь память для будущего. Так вот, в их будущем места для нашего с тобой поколения не.

  • Иван Потолков
  • Танго в желаньях грешных вечно будет
  • Азамат Юлдыбаев

Так я это понимаю, друг. Если директор на месте, зайдем. Без него в школе такие дела не делаются. Может, лучше сразу в Совет ветеранов, к полковнику Савельеву? Когда-то эта школа размещалась в небольшом старинном здании в два этажа.

Теперь же это был целый учебный комплекс — с многочисленными классамикабинетами, зрительным и спортивным залами, библиотекой, бассейном, собственной телестудией, столовой, помещениями для занятий музыкой, танцами и еще бог весть. Старое здание походило на маленький флигель рядом с этим многоэтажным величественным дворцом. Комната, где прежде находился музей боевой славы, была открыта. Они вошли и не узнали ее: Вместо привычных стендов и витрин, под стеклом которых хранились фотографии, документы, награды и вещи участников Великой Отечественной войны, стояли ряды столов с компьютерами.

Их то ли устанавливали, то ли проверяли два человека. Степан Ильич подумал, что это школьные учителя, но это были приглашенные из фирмы инженеры. О музее они ничего не знали. Директор смог уделить им лишь несколько минут. Это, согласитесь, сегодня поважнее. Новые граждане свободной Латвии должны идти в ногу со временем. Но что считать важнее? Важно и то, и другое. Поскольку разговор шел на латышском, Степан Ильич вынужден был лишь слушать, не принимая в нем участия.

Однако суть его он хорошо понимал, потому что в какой-то степени владел разговорным — на уровне семьи или работы.

Господин директор не знал об этом и потому в выражениях не стеснялся. Особенно поразила Степана Ильича мысль о том, что подобные музеи увековечивают присутствие России, если не реально, то психологически, а это не отвечает интересам государства.

Напрасно Янис убеждал его, что вместе с русскими фашизм разгромили и их соотечественники, что опасно лишать общество исторической памяти, что нельзя вот так, не подумав, разрушать то, что создавалось годами, считай, всем городом, — напрасно. Единственное, что вселяло какую-то надежду, было то, что ценные вещи якобы убраны до лучших времен, но когда наступят эти времена, не мог сказать и сам директор.

Выйдя на улицу, друзья молча переглянулись. Говорить было не о. Постояли, поглядели, как юные гимназисты чистят двор к приближающейся Пасхе и жгут в кострах мусор. Обратили внимание, что у одного костра свалена целая горка каких-то бумаг. Что ты жжешь, Линард? Еще в средних классах этот Линард был энергичным активистом, сам ходил по квартирам, разыскивая ветеранов войны, помогал записывать их воспоминания, выпрашивал памятные вещи и все это с гордостью нес в школьный музей.

Сейчас он, по всему, был уже выпускником, завтрашним студентом, будущим историком. Юноша поднялся с корточек и, честно глядя ему в глаза, на чистом русском языке сказал: И при этом даже не смутился. Наоборот, смутился Степан Ильич, много раз беседовавший с ним о своих однополчанах и всяких музейных делах. И вот теперь этот милый, честный, увлеченный историей Линард, бывший пионер, активист и Роберт Паль 35 почти отличник Линард Додумать и доудивляться такой перемене помешал Розинь.

Это наши воспоминания о войне Вот даже дневник чей-то Потом наклонился, поднес несколько листков к близоруким глазам. А вот и благодарность. Так не хотелось отдавать… А теперь что — в огонь? Янис решительно отгреб бумаги подальше от огня и по-латышски стал стыдить гимназиста: Вспомни, как все это собиралось.

И теперь — в пепел, чтобы никто не знал и не помнил? Компьютеры — другое дело С орденами, медалями, вещами? Только не ври, как твой директор! Сейчас за такой товар можно получить неплохие деньги А ну — кругом, и чтоб ноги твоей тут не было! Степан Ильич поохал, повозмущался и принялся разбирать спасенные бумаги.

Полдня разбирали с Янисом, пока не явилась Мария. Помогла, аккуратно увязала в кипы, и они перенесли их в дом. Только сели обедать, а тут и гости на порог Им гордились — далеко пошел, по всяким заграницам плавал, столько разных стран повидал! Его строгой морской формой любовались. Его не знали куда посадить, чем накормить, напоить. И все дни, пока он гостил здесь, только и разговоров было что о его работе, о море и морских делах.

Он приносил в дом энергию молодости, какую-то основательность, надежность и вместе с тем радость и веселье. В такие дни маленькая Эммочка не отходила от него ни на шаг. Он был ее кумиром. Только для них, родителей, он по-прежнему оставался сыночком, все тем же Леончиком, хотя и повзрослевшим, возмужавшим, много повидавшим, у которого своя непростая работа, свой дом и семья.

Степан Ильич любил Леона как родного, усыновив его сразу же после женитьбы на Марии. Со временем он даже забыл об этом — сын, и все. И мальчик привязался к нему с первых же дней, по-своему любил и гордился тем, что у него есть отец, что он был на войне, а теперь строит их город.

А как был рад, когда они вместе отправились в Ригу и с его, отцовского, благословения он стал курсантом морского вуза! Зато как тосковали оставшиеся дома родители! Правда, вслед за сыном подрастала дочь Клара. Пришло время — уехала учиться и. Леон связал свою жизнь с морем и теперь бывал дома только наездами, Клара же вернулась и родного дома больше не покидала.

А потом пошли внуки, жизнь обрела новые краски и смысл, будто пошла по второму кругу. Хорошая, полноценная, насыщенная радостями и печалями жизнь. Казалось, время не властно над.

Однако к сегодняшнему приезду он все-таки заметно переменился: Откуда-то исподволь подступала рыхлая полнота, во всей потяжелевшей фигуре, жестах, самой речи чувствовалась несвойственная всем им степенность и солидность, почти вальяжность.

И глаза строгие, слава богу, не сердитые Больше головой работать приходится, с большими людьми большие вопросы решать И с людьми тебе повезло, не то что мы с отцом В радость нам это, сынок Говорили они на своем языке, но оттого что разговор шел о простом и житейском, Степан Ильич все понимал.

Так он узнал, что Леон теперь действительно немалый начальник, член совета директоров акционерной компании, какой стал их порт. Сам в плавания уже не ходит: Да и то ведь — пока считаешь мили в чужих морях, дома бог знает что может случиться.

А терять свой кусок он не намерен Слушал Степан Ильич сына и радовался за него: Мария говорит, он первый в их роду, кто получил высшее образование и так солидно устроился в жизни.

В его, Степана, крестьянском роду никто выше семилетки тоже не поднялся, сам он, уже работая, не без труда одолел строительный техникум, и успехи детей радовали его безмерно. Конечно, понимал он, главное было не в них и не в их родительском желании, просто новая жизнь широко открыла людям двери к образованию, и только совсем уж ленивый и пустой человек не пользовался. А вот теперь все опять повернулось на старый лад: Отсекается народ от знаний, от хороших профессий. Вон внучка до чего уж прилежная и умная девочка, а дальше своего колледжа, судя по всему, не пойдет.

Её первых жителях и нынешних их потомках - родственниках.

валерий лаптев сайт знакомств инзер

Перейти на страницу комментария. Шиботово сделано на деньги жителей и дачников. Паводком унесло мост через.

Башарт Сибай

Догадка, поэтому на реку Киржач только пешком в обход около 1,5 км. По поводу чистоты, это вопрос решают только жители и дачники, правда столько желающих посетить из других мест пляж у.

Догадка - "Мама не горюй", а чистоту за собой не оставляют. Ещё об администрации, несколько лет назад О. Копылова "сватала" одну компанию "Ваш Дом" по вопросу газоснабжения, кое-кто сдал деньги, а в итоге ничего не газа, ни денег. Сейчас новый директор этого "Вашего Дома" типа обещает, но народ второй раз, думаю, не обмануть. Ладно дай Бог им здоровья, но обманывать не нужно Только, почему-то на фото уже нет памятника Мухину, установленному в октябре г, И где тот забор и акации за .